Альфрид Лэнгле: Что спасает нас от безысходности и отчаяния

Отчаяние и бессилие:

Начнем с того, что такое отчаяние. Это стесненность, отсутствие выхода, решения. Например, студент знает: завтра экзамен, но он уже не успевает подготовиться. Или человек попадает в глухую пробку по пути в аэропорт. Времени все меньше, и, если не произойдет чудо, он не успеет на самолет. Или человек построил дом, взял в банке ипотеку, его долги все увеличиваются, а отдавать их нечем.

Когда возникает отчаяние, мы понимаем, что больше ничего не можем сделать. В отчаянии мы всегда испытываем бессилие. До тех пор, пока мы еще что-то можем, идем к цели, отчаяние не наступает. Отчаяние приходит, когда мы замечаем, что уже поздно: несчастье уже произошло. Оно разрушает то, что ценно.

Два полюса: отчаяние и надежда

Если наводнением смыло дом, если умер ребенок, если я пережил насилие, если в моих отношениях постоянно происходят ссоры, если я вел такую жизнь, которая привела к неправильным решениям (разлуке, аборту, алкоголю…), то как мне жить дальше? Жизнь сломана, наполнена страданием.

Отчаявшийся человек близок к самоубийству, потому что все, что представляет опору, ценность, — ломается. Либо уже сломано, либо я наблюдаю, как оно приходит в упадок и исчезает. Я испытываю боль, когда вижу, что вещи, которые важны, разрушаются. Или я стою посреди руин разрушенной жизни. Больше нет никакой надежды. Что еще может быть? Будущего нет, настоящее — это руины, пропасть. У меня нет возможности вмешаться и что-то сделать, принять решение. У меня нет выбора. Я подхожу вплотную к стене. Я бессилен.

Противоположный полюс отчаяния — надежда. Если у меня есть надежда, тогда есть жизнь. Пока существует надежда, не все потеряно. Может произойти какой-то поворот, потому что хорошее еще не исчезло: дом еще стоит на месте, отношения еще проживаются, ребенок, хотя и болен, может выздороветь. Человек надеется, что диагноз, который ему поставлен, не самый серьезный. Он надеется, что скоро найдет работу и погасит долги.

У надежды и отчаяния заметно сходство: у них одна и та же структура. Если я надеюсь, я тоже переживаю что-то, похожее на бессилие. «Я надеюсь» означает, что я больше уже ничего не могу сделать. Я привез ребенка в клинику, я забочусь о нем, нахожусь рядом с ним, врачи делают то, что они могут сделать. И все же я могу надеяться.

Как такое возможно? Когда я надеюсь, я связан с ребенком и его жизнью. И я не откажусь от ценности этих отношений. Возможно, я просто сижу сложа руки и уже больше ничего не могу сделать, но я сохраняю связь. Парадоксальным образом я остаюсь активным. Я желаю лучшего. У меня еще пока осталось немного доверия.

Лишь факты исключают возможность. Надежда направлена на будущее

Установка надежды — разумная установка. В надежде несчастье еще не произошло, а в том, что не произошло, еще нет полной уверенности. Может произойти что-то неожиданное, и самое надежное — верить, что положительный исход не исключается. Это возможно: ребенок поправится, я сдам экзамен, я не болен, я найду работу.

Лишь факты исключают возможность. Надежда направлена на будущее. Я держусь за свое желание, интенцию, надеюсь, что все может быть хорошо. Я остаюсь верным этой ценности. Для меня важно, чтобы ребенок был здоров, потому что я его люблю. И я остаюсь в отношениях. Я держу эту ценность высоко в руке.

Надежда — это искусство. Это духовное искусство. Рядом с собственной немощью, вместо того чтобы впадать в бессилие или летаргию, можно еще что-то делать, а именно — не отказываться от того, что ценно. При этом «делать» означает не внешние действия. Это дело внутренней установки.

Между надеждой и отчаянием существует еще одно понятие, которое близко отчаянию, а именно: «сдаться». Когда я говорю: «Это больше не имеет смысла», тогда я отказываюсь от ценного. Это близко к депрессии. Когда человек сдается, у него больше нет надежды. В равнодушии еще остается немного опоры — пока человек не попадает в пропасть отчаяния. В отчаянии же происходит по-другому: я уже нахожусь в пропасти.

Без надежды я теряю связь с ценностью, утрачиваю несущую почву

Отчаяние не означает, что я сдался. Человек, который отчаялся, — это человек надеющийся. Это тот, кто еще связан с ценностями, кто хочет, чтобы ребенок поправился. У того, кто надеется, остается возможность положительного исхода. Отчаявшемуся человеку приходится видеть, что та ценность, за которую он держится, разрушается или уже разрушена. Тот, кто отчаялся, переживает, как умирает надежда. Разрушается то, что важно для его жизни.

Отчаяние — это боль. Датский философ Серен Кьеркегор много размышлял об отчаянии и сам переживал его. Для него отчаяние — это неправильное внутреннее отношение. Это внутреннее расстройство приходит извне, от чего-то другого. Кьеркегор расширил это и связал с Богом: тот, кто не хочет жить в согласии с Богом, тот отчаивается.

С точки зрения психологии отчаяние означает «не чувствовать надежды». Это значение наглядно прослеживается в романских языках (despair, désespoir, disperazione, desesperación). Без надежды я теряю связь с ценностью, утрачиваю несущую почву. Это подобно страху. Чувствуя страх, мы переживаем утрату почвы, несущей опоры. В надежде эта почва — любовь к чему-то ценному. У отчаяния структура страха и бессмысленности — больше нет контекста, который мог бы задавать мне ориентиры.

Книги на тему

«Дотянуться до жизни… Экзистенциальный анализ депрессии» Альфрида Лэнгле

Депрессия — самое распространенное расстройство психики. Оно знакомо примерно 30% взрослых мужчин и женщин. А у детей не бывает депрессии. Хотя они могут горевать и грустить. Почему так? Потому что у них «хорошие отношения» с самой жизнью, не нарушено переживание бытия — так считает экзистенциальный психотерапевт Альфрид Лэнгле.

Что означает бессилие?

Бессилие формирует отчаяние. Слово «бессилие» означает, что я ничего не могу сделать. Но это не тождественно выражению «ничего не мочь делать», потому что остается много вещей, которые я не могу сделать, даже если бы и хотел. Например, я не могу влиять на погоду, на политику, на головную боль. Я могу что-то сделать с этим косвенно, но не напрямую. Бессилие означает «не мочь ничего сделать, но хотеть».

Здесь две причины: ограничивающие обстоятельства или что-то, связанное со мной лично. Когда я отказываюсь от волнения, желания, исчезает и бессилие. Это открывает возможности для работы.

Где мы переживаем бессилие? В отношении к самому себе. Например, я могу чувствовать, что бессилен в отношении зависимости, по отношению к опухоли, которая растет, к бессоннице, к приступам мигрени. Я могу чувствовать бессилие в отношениях с другими: я не могу изменить другого человека. Но мне важны эти отношения! А теперь они больше похожи на тюрьму: я не могу их изменить, но я не могу и расстаться — хотя меня постоянно ранят, обесценивают.

В бессилии возникает страх и паника — я чувствую себя отданным жизни на растерзание

Я могу чувствовать бессилие в семье, в которой происходят постоянные ссоры, растет напряжение, непонимание. Я уже все испробовал, говорил — и ничего не меняется. Конечно же, мы переживаем бессилие и в крупных сообществах: в школе, в армии, в компании, по отношению к государству — здесь часто появляется чувство «я ничего не могу сделать», мы привыкаем к нему.

Мы переживаем бессилие и в отношении природы, когда случаются наводнения, землетрясения, и в отношении экономических процессов, изменений моды. Бессилие — когда я заперт: в лифте, еще хуже — в горящем автомобиле. Тогда возникает страх и паника — я чувствую себя отданным жизни на растерзание. Я бессилен по отношению к депрессии. Я бессилен, когда чувствую себя одиноким, раненым, обиженным, отчужденным. Или когда вся жизнь кажется мне бессмысленной. Что я должен тут сделать?

Снова посмотрим на противоположный полюс — «могу». Что это означает? У «могу», как и у бессилия, двойная структура: оно, с одной стороны, зависит от обстоятельств, а с другой стороны, от моей силы и моих способностей. Здесь соединяются мир и мое собственное бытие. В «могу» мы соотносимся с обстоятельствами, и поэтому препятствия могут возникать извне. Например, я попал в пробку и не смог приехать вовремя на лекцию.

Настоящее «могу» всегда связано с «отпустить». Это базовое, основополагающее «могу»

Но препятствия могут существовать и внутри. Например, я, к сожалению, не могу говорить по-русски. Это делает меня бессильным, потому что я бы очень хотел знать русский язык. Конечно, я мог бы выучить его, тем самым вывести себя из состояния бессилия. Ответ на вопрос «могу?» зависит от моей силы и способностей. Они дают власть, с которой я могу распоряжаться обстоятельствами. Если я научился водить автомобиль, я могу распоряжаться им.

У понятия «могу» огромное экзистенциальное значение: оно не только соединяет с миром, но и раскрывает пространство для «быть». В этом пространстве я могу двигаться.

Настоящее «могу» всегда связано с «отпустить». Если я что-то могу, то я могу это и отпустить. Я могу позволить существовать чувствам, чтобы я мог с ними обходиться. Я должен уметь делать паузы, перерывы. Это необходимо в ситуациях, когда я не знаю, что делать. Отпустить — это базовое, основополагающее «могу».

Отчаявшийся человек не может отпустить. Какая проблема в бессилии? Почему бессилие наполнено страданием?

Во-первых, бессилие делает нас пассивными, оно нас парализует. Точнее, оно не парализует, а заставляет. Мы чувствуем, как что-то заставляет нас ничего не делать. Именно там, где я мог бы что-то сделать, я вынужден бездействовать. Бессилие — это навязчивость, это сила, это мощь. Это похоже на изнасилование. Я должен отпустить, но не хочу — и это делает меня жертвой.

Бессилие отнимает достоинство. Когда я жертва, я лишен достоинства и ценности. Я наблюдаю со стороны

Во-вторых, бессилие отнимает основу экзистенции — действие. В бессилии я уже не могу ничего создавать, быть где-то, проживать отношения, реализовывать что-то важное. В бессилии меня больше нет: моя личность больше не развивается, утрачивается смысл моего бытия.

В-третьих, бессилие отнимает достоинство. Когда я жертва, я лишен достоинства и ценности. Я наблюдаю со стороны. Бессилие связано с отчаянием. Эта комбинация придает отчаянию такую же структуру, как при травме. Тяжелое ранение, переживание приближающейся смерти лишает человека опоры. Он утрачивает почву, а ценности утрачивают свою силу. Человек уже не знает, что для него важно, не видит более масштабной системы взаимосвязей, которой он может довериться.

Две причины отчаяния и бессилия

Первая — человек слишком сильно сфокусирован на какой-то цели, от которой он не может отказаться, оставить, отпустить.

Вторая — отсутствуют отношения с глубокой структурой экзистенции. Это значит, отсутствует чувство ценности жизни, ощущение собственной глубины и собственной ценности как Person. Больше нет смысла, который определяет существование.

Важно осознание, что и смерть — часть жизни. Если я не могу умереть, то я снова буду испытывать отчаяние

Этот анализ причин отчаяния и бессилия дает основу для помощи. Вместо того чтобы продолжать судорожно удерживаться, хвататься за то, что было ценностью, я должен попрощаться и отпустить. Например, в отчаянии, что болезнь оказалась смертельной, остается только принять ее. Сказать: «Да, это так». И посмотреть, что я могу сейчас с этим сделать.

Если мы не можем отпустить, мы остаемся в отчаянии. Впоследствии можно работать над тем, чтобы снова чувствовать глубинные структуры экзистенции. Чтобы я мог снова почувствовать опору. Важно осознание, что и смерть — часть жизни. Если я не могу умереть, то я снова буду испытывать отчаяние.

Что делать?

Мы можем работать с темами отчаяния и бессилия с помощью четырех базовых структур экзистенции.

  1. Если кто-то переживает отчаяние, важно помочь ему принять ситуацию, которую нельзя изменить. Принять означает «я могу позволить этому быть». Такая установка возможна только, если я увижу опору, пойму, что, несмотря ни на что, могу быть самим собой.
  2. Если речь идет о безысходности, помогает грусть. Слезы грусти способны снова соединить нас с жизнью. Бывает, я переживаю отчаяние, мне кажется, что я сам испортил свою жизнь, и я не могу себе этого простить. Тогда важно снова понять, кто я. Сожалеть означает посмотреть, что я сделал, и при этом почувствовать, какую боль мне это причиняет.
  3. Если нет возможности изменить что-то, важно учиться жить в новых условиях. Задайте себе вопрос: что хочет от меня эта ситуация? Если у меня сейчас рак, то что хочет от меня рак? Как я могу продолжать жить с этой болезнью, чтобы моя жизнь оставалась полноценной? Да, это будет другая жизнь, но она может быть не хуже той, где я был здоров. Так я снова найду опору.
  4. Важно искать то, что позволяет испытывать внутреннее согласие. Когда я буду доволен тем, что делаю, в мою жизнь придет ощущение наполненности.

Все, что ни делается, — к лучшему?

Насколько сильно наша жизнь зависит от того, как мы сами ее воспринимаем, какую выбираем оптику? Стоит ли сознательно «включать» оптимизм и учиться радоваться наполовину полному стакану?

Перестать злиться. на своих родителей

Мы уже давно выросли, но по-прежнему пытаемся что-то доказать своим родителям. Сумели ли мы разобраться с детскими обидами? И вправе ли рассчитывать на то, что родители примут нас, если сами не можем принять их?

Жизни — ДА!

Группа поддержки людей, переживающих депрессию

Позвонить – 358 – 40 – 5689681

Альфрид Лэнгле. Отчаяние и бессилие: есть ли выход?

Когда мы чувствуем отчаяние и бессилие, то задаем себе вопрос: насколько жизнь еще имеет смысл? Как жить дальше, если совсем нет сил? На что мы можем опереться? Взгляд экзистенциального аналитика Альфрида Лэнгле.

Начнем с вопроса, что такое отчаяние. Это стесненность, отсутствие выхода, решения. Например, студент знает: завтра экзамен, но он уже не успевает подготовиться. Или человек попадает в глухую пробку по пути в аэропорт. Времени все меньше, и, если не произойдет чудо, он не успеет на самолет. Или человек построил дом, взял в банке ипотеку, его долги все увеличиваются, а отдавать их нечем… Когда у нас возникает отчаяние, мы понимаем, что больше ничего не можем сделать. То есть в отчаянии мы всегда испытываем бессилие. До тех пор, пока мы еще что-то можем, что-то ведет нас к цели, отчаяние не наступает. Отчаяние приходит тогда, когда мы замечаем, что уже поздно: несчастье уже произошло. Оно разрушает то, что ценно для нас.

ДВА ПОЛЮСА: ОТЧАЯНИЕ И НАДЕЖДА

Если наводнением смыло дом, если умер мой ребенок, если я пережил насилие, если в моих отношениях постоянно происходят ссоры, если я вел такую жизнь, которая привела к неправильным решениям (разлуке, аборту, алкоголю…), то как мне продолжать жить дальше? Моя жизнь сломана, она наполнена страданием, страданием и еще раз страданием. Отчаявшийся человек близок к самоубийству, потому что все, что есть, что представляет собой опору, ценность, — ломается. Либо оно уже сломано, либо я наблюдаю за тем, как оно приходит в упадок и исчезает. Я испытываю боль, когда вижу, что те вещи, которые для меня важны, люди, к которым я привязан, разрушаются передо мной. Или я стою посреди руин разрушенной жизни. Уже больше нет никакой надежды. Что еще может быть? Будущего нет, настоящее — это руины, пропасть. У меня нет никакой возможности вмешаться и что-то сделать, принять решение. У меня нет выбора. Я подхожу вплотную к стене. Я бессилен.

Читайте также:  9 способов убрать мешки под глазами, которыми пользуются известные модели

Противоположный полюс отчаяния — это надежда. Если у меня есть надежда, тогда есть жизнь. Пока у нас есть надежда, еще не все потеряно. Может произойти какой-то поворот, потому что хорошее еще есть: дом еще стоит на месте, отношения еще проживаются, ребенок, хотя и болен, может выздороветь. Человек надеется, что диагноз, который ему поставлен, не самый серьезный. Он надеется, что скоро найдет работу и погасит долги.

У надежды и отчаяния есть сходство, у них одна и та же структура. Если я надеюсь, то я тоже переживаю нечто похожее на бессилие. Когда я надеюсь, это означает, что я больше уже ничего не могу сделать. Я привез ребенка в клинику, я забочусь о нем, нахожусь рядом с ним, врачи делают то, что они могут сделать… И все же я могу иметь надежду. Как такое возможно? Когда я надеюсь, я связан с ребенком и с его жизнью. И я не откажусь от отношений с этой ценностью. Хотя я просто сижу сложа руки и уже больше ничего не могу сделать, но я сохраняю связь. Я остаюсь активным — парадоксальным образом. Я желаю лучшего. У меня еще пока есть немного доверия.

У надежды и отчаяния есть сходство. Когда я надеюсь, я переживаю нечто похожее на бессилие.

Установка надежды — это очень разумная установка. В надежде несчастье еще не произошло, а в том, что не произошло, еще нет полной уверенности. Может произойти что-то неожиданное, и самое надежное — верить, что поворот не исключается. Это возможно: ребенок поправится, я сдам экзамен, я не болен, я найду работу. Лишь факты исключают возможность. Надежда направлена на будущее. Я держусь за свое желание, за свою интенцию, за то, что что-то может быть хорошо. Я остаюсь верным этой ценности. Для меня важно, чтобы ребенок был здоров, потому что я его люблю. И я остаюсь в отношениях, в связи. Я держу эту ценность высоко в руке. Это происходит на почве реальности — не исключено, что все еще будет хорошо. Надежда — это искусство. Это духовное искусство. Рядом с собственной немощью, вместо того чтобы впадать в бессилие или летаргию, можно еще что-то делать, а именно — не отказываться от отношений с ценностью. При этом «делать» означает не внешнее делание. Это дело внутренней установки.

Между надеждой и отчаянием есть еще одно понятие, которое близко к понятию отчаяния, а именно: «сдаться». Когда я говорю: «Это больше не имеет смысла», тогда я отказываюсь от ценности. Это близко к депрессии. Когда человек сдается, у него больше нет надежды. В равнодушии еще есть немного опоры — пока человек не попадает в пропасть отчаяния. В отчаянии же происходит по-другому: я уже нахожусь в пропасти, но не отказываюсь от ценности.

Отчаяние не означает, что я сдался. Человек, который отчаялся, — это человек надеющийся. Это тот, кто еще связан с ценностями, кто хочет, чтобы ребенок поправился, чтобы был сдан экзамен. Но в отличие от надеющегося, где остается возможность того, что все еще будет хорошо, отчаявшемуся человеку приходится видеть, что та ценность, за которую он держится, разрушается или уже разрушена. Тот, кто отчаялся, переживает, как умирает надежда. Разрушается то, что важно для его жизни, за что держится его жизнь.

Отчаяние — это боль. Датский философ Серен Кьеркегор много размышлял об отчаянии и сам переживал его. Для него отчаяние — это неправильное внутреннее отношение. Это внутреннее расстройство приходит извне, от чего-то другого. Кьеркегор расширил это и связал с Богом: тот, кто не хочет жить в согласии с Богом, тот отчаивается. Если говорить с точки зрения психологии, то мы можем сказать, что отчаяние означает «не иметь надежды». Это значение наглядно прослеживается в романских языках (despair, désespoir, disperazione, desesperación). Без надежды я теряю связь с ценностью, тем самым я утрачиваю несущую почву. И тогда моя жизнь не может прийти к исполнению. Это похоже на то, как это происходит в страхе. В страхе мы переживаем утрату почвы, несущей опоры. В надежде эта почва — это любовь к ценности и отношения с ней. У отчаяния тоже есть структура страха. У отчаяния есть структура бессмысленности — потому что уже больше нет контекста, который мог бы задавать мне ориентиры.

ЧТО ОЗНАЧАЕТ БЕССИЛИЕ?

Бессилие формирует отчаяние. Слово «бессилие» означает, что я ничего не могу сделать. Но все-таки это не тождественно выражению «ничего не мочь делать», потому что есть много вещей, которые я не могу сделать, даже если бы и хотел. Например, я не могу влиять на погоду, на политику, на головную боль. Я могу что-то сделать с этим косвенно, но не напрямую. Бессилие означает «не мочь ничего сделать, но хотеть». Я хочу, но не могу сделать. И здесь есть две причины: с одной стороны, это могут быть обстоятельства, которые мне не позволяют, а с другой стороны, причина может быть связана со мной. Я чего-то хочу, чего-то желаю. Когда я отказываюсь от волнения, от желания, тогда исчезает и бессилие. Мы видим тут некоторые дверцы, которые открывают нам возможности для работы. Где мы переживаем бессилие? Мы переживаем его в отношении к самому себе. Например, я могу переживать, что я бессилен в отношении зависимости, которая у меня есть, или по отношению к опухоли, которая растет, к тому, что я не могу заснуть, что у меня бывают приступы мигрени. Я могу чувствовать себя бессильно в отношениях с другими: в связи с тем, что я не могу изменить другого человека, что отношения принимают ужасный ход. Но я хотел бы иметь хорошие отношения! А теперь я нахожусь в отношениях как в тюрьме: я не могу их изменить, но я не могу и расстаться — хотя меня постоянно ранят, обесценивают.

Или я могу быть бессильным в семье, в которой происходят постоянные ссоры, растет напряжение, непонимание. Я уже все испробовал, говорил — и ничего не меняется. Конечно же, мы переживаем бессилие и в крупных сообществах: в школе, в армии, в фирме, по отношение к государству — здесь у нас часто бывает чувство «я ничего не могу сделать», мы привыкаем к нему. Мы переживаем бессилие и в отношении природы, когда случаются наводнения, землетрясения, и в отношении экономических процессов, и в отношении изменений моды. Бессилие — когда я заперт в каком-то месте, в лифте, еще хуже — в горящем автомобиле. Тогда возникает страх и паника. Она возникает, если я чувствую себя отданным жизни на растерзание. Я бессилен по отношению к депрессивным чувствам, которые ко мне приходят. Я бессилен, когда чувствую себя одиноким, раненым, обиженным, отчужденным. Или когда вся моя жизнь переживается мной как бессмысленная. Что я должен тут сделать?

Давайте снова посмотрим на противоположный полюс. Противоположный полюс –это «мочь». Что такое «мочь»? У «мочь», как и у бессилия, двойная структура: «мочь», с одной стороны, зависит от обстоятельств, которые мне это позволяют, а с другой стороны, от моей силы и моих способностей. Тем самым здесь соединяются мир и мое собственное бытие. В «мочь» мы все время соотносимся с обстоятельствами, и поэтому для «мочь» препятствия могут возникать извне (например, я попал в пробку и не смог приехать вовремя на лекцию). Но препятствия могут существовать и внутри. Например, у меня, к сожалению, нет способности говорить по-русски. Это делает меня немного бессильным, потому что я бы очень хотел знать русский язык. Конечно, я мог бы больше поучиться, и тогда я бы мог себя из этого бессилия вывести. То есть «мочь» в большой степени зависит от моей силы и способностей, которые дают мне определенную власть, чтобы я мог распоряжаться обстоятельствами. Если я научился водить автомобиль, тогда я могу распоряжаться им. «Мочь» имеет огромное экзистенциальное значение. «Мочь» не только соединяет нас с миром, но и раскрывает нам пространство для «быть». В этом пространстве я могу двигаться.

Настоящее «мочь» всегда связано с «отпустить». То есть то, что я могу, я должен также мочь это отпустить. Отпустить — это базовое «мочь» человека. Мочь дать быть. «Мочь» дать быть моим чувствам, моему страху — для того чтобы я мог с ними обходиться. Я должен уметь делать паузы, перерывы, а в перерыве я оставляю свою деятельность. Я должен мочь прерваться, прекратить что-то делать, если я не могу и не знаю, что делать. Отпустить — это базовое, основополагающее «мочь».

Отчаявшийся человек не может отпустить. Какая проблема в бессилии? Почему бессилие наполнено страданием?

Во-первых, бессилие делает нас пассивными, оно нас парализует. Собственно говоря, оно не парализует, а заставляет. Мы чувствуем, что что-то заставляет нас ничего не делать. То есть именно там, где я мог бы что-то сделать, я вынужден ничего не делать. Бессилие — это навязчивость, это сила, это мощь. Это похоже на изнасилование. Я должен отпустить, но не хочу — и это делает меня жертвой.

Во-вторых, бессилие отнимает у меня основу экзистенции — действие. В бессилии я уже не могу ничего формировать, создавать, я не могу уже быть где-то, я не могу проживать отношения. Я не могу реализовывать то, что для меня является важным. Я не могу осуществлять ценности и быть участником созидания смысла. В бессилии меня больше нет — хотя я еще здесь есть. Моя личность больше не развивается, не проживается смысл моего бытия.

В-третьих, бессилие отнимает у меня достоинство. Когда я являюсь жертвой, я лишен достоинства и ценности. Я как бы оттеснен в сторону, а ситуации наступают на меня. Бессилие спаяно с отчаянием. Эта комбинация придает отчаянию такую же структуру, как при травме. Тяжелое ранение, чем является травма, переживание приближающейся смерти, к которой ты не готов, имеет своим следствием то, что человека выбрасывает из его внутренней закрепленности. Он утрачивает почву, а ценности утрачивают свою силу. Человек уже не знает, что для него является важным. Он не видит более масштабную систему взаимосвязей, которой он может довериться.

ДВЕ ПРИЧИНЫ ОТЧАЯНИЯ И БЕССИЛИЯ

  • человек слишком сильно фиксирован на чем-то, сфокусирован в отношении какой-то цели и какой-то ценности, от которой он не может отказаться, оставить, отпустить;
  • отсутствует отношение с глубокой структурой экзистенции. Отсутствует чувство того, что то-то еще несет тебя, чувство глубокой ценности жизни, ощущение собственной глубины и собственной ценности как Person и смысла, который все охватывает.

Этот анализ причин отчаяния и бессилия дает основу для помощи. Вместо того чтобы продолжать судорожно удерживаться, хвататься за то, что было ценностью, я должен попрощаться и мочь это отпустить. Дать этому наступить, прийти. В отчаянии в связи с болезнью, в связи с тем, что все-таки это оказался рак, принять это. Да, это так. И посмотреть, что я могу сейчас с этим сделать. Не придя вот к этому «мочь отпустить», человек останется в отчаянии. Затем мы можем работать над тем, чтобы снова начать чувствовать глубинные структуры экзистенции. Чтобы я мог снова пережить, что в конечном счете что-то меня держит. Что и смерть является частью жизни. И что я могу также и умереть. Если я не могу умереть, то я снова и снова буду в отчаянии.

ЧТО ДЕЛАТЬ?

Мы можем работать с темами отчаяния и бессилия в аспекте четырех базовых структур экзистенции.

  1. Если есть отчаяние в связи с какой-то силой, насилием, то речь идет о том, чтобы помочь человеку, поддержать его в том, чтобы он принял эту ситуацию, которую нельзя изменить, и смог ее удерживать. Принять означает «я могу дать этому быть». Такая установка для меня возможна только в том случае, если я посмотрю на то, что меня держит, и увижу, что я, несмотря ни на что, могу быть. Я могу быть самим собой. Я могу дать этому быть, потому что это дает быть мне.
  2. Если речь идет о неумолимости жизни, обстоятельств, то помогает грусть. В грусти мы посвящаем себя чувству, которое приобретаем из-за утраты, и слезы снова соединяют нас с жизнью. А если я отчаялся в связи с самим собой, потому что я сам как бы испортил свою жизнь, потому что я не могу себе этого простить, потому что я стыжусь этого, то здесь работа заключается в том, что я должен посмотреть на себя и дать другим посмотреть на меня, чтобы я снова приобрел картину себя. Кто я есть, собственно говоря? И речь идет о проживании сожаления. Сожалеть означает посмотреть на то, что я сделал, и при этом почувствовать, какую боль мне это причиняет. «Мне жаль, мне это причиняет страдание».
  3. Если я не могу осмысленно изменить что-то в моем будущем, тогда я буду учиться жить с новой ситуацией. Задам себе вопрос: что хочет от меня данная ситуация? Если у меня сейчас рак, то что хочет от меня рак? Например, чтобы я что-то создал, сделал, чтобы мочь вести жизнь с этой болезнью, и чтобы эта жизнь тоже была хорошей. Это будет другая жизнь, но это может быть хорошая жизнь. Это то, как я отвечаю на новую ситуацию. На глубине структур экзистенции снова установится чувство того, что тебя что-то несет, держит. Что в конечном итоге меня удержит, если все рухнет?
  4. Смотреть на новую почву, на новое начало. Что есть в моей жизни, где я могу испытывать чувство внутреннего согласия? Исполненность придет в жизнь снова тогда, когда у меня будет внутреннее согласие с тем, что я делаю.

Альфрид Лэнгле: Что спасает нас от безысходности и отчаяния

Устойчивые словосочетания:

  • питать надежду, давать надежду, подавать надежды, возлагать надежды, нет никакой надежды, не оставили надежды, не дали шанса, упустить шанс, последняя надежда, робкая надежда, слабая надежда, напрасная надежда, ложная надежда, глупая надежда, безумная надежда, слепая надежда, тень надежды, тешить себя надеждой, вселять надежду, рухнула надежда, надежды рушатся/рухнули, теплится надежда, на Бога надейся, надежда умирает последней, надеяться на авось, вся надежда на вас, спасла надежда.
  • прийти в отчаяние, впасть в отчаяние, овладело отчаяние, безмерное отчаяние, безумное отчаяние, безмерное отчаяние, беспросветное отчаяние, злобное отчаяние, отчаяться, опустить руки, отчаянно взывать, предаваться отчаянию, отчаянное положение, доведён до отчаяния,
  • надежда сменилась отчаянием.
Читайте также:  9 советов от ученых, которые помогут похудеть без изнурительных диет

Предмет речиВозможные формулировки темыВозможные формулировки главной мыслиЦитатыЛитературный пример
Что такое надежда

Лики надежды:
предвкушение
упование (на кого-то, что-то),
вера (во что-то),
мечта
Что такое надежда?

Как соотносятся понятия “надежда” и “мечта”?

Как соотносятся понятия “надежда” и “вера”?

Связано ли обретение надежды с личностным ростом?

Согласны ли вы с утверждением Ф. Бэкона: “Надежды подобны паутине: маленькие мухи застревают в них, а большие прорываются”?

Как вы относитесь к словам: “Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах”?

Надежда – состояние человека, который ожидает чего-то хорошего, благоприятного. Но при этом человек осознаёт, что ожидание может не оправдаться.

Мы не живем, постоянно на что-то (кого-то) надеясь, надежда актуальна для человека, попавшего в трудную ситуацию.

Мечта – то, что ты сам себе придумал. Надежда связана с тем, что может произойти на самом деле. Чаще всего мечта зависит от тебя самого, надежда – упование на то, что от тебя не зависит.

Надежда может обмануть, исчезнуть, оказаться несостоятельной.

Надежда – мой компас земной,
А удача – награда за смелость.
Н. Добронравов

Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах. Вуди Аллен (американский кинорежиссёр)

Сухой: Мы будем робко выползать наверх, чтобы поспешно схватить еще одну канистру бензина, еще немного чьего-то тряпья. Мир больше не принадлежит нам

Хантер: Да, я зубами за жизнь цепляться буду. И буду цепляться за жизнь и грызть глотки другим, чтобы выжить.

Д. Глуховский. Метро 2033

Надеючись, казак на́-конь cадится – надеючись, конь копытом бьет. Пословица.

Г-Х Андерсен. Девочка со спичками

Что такое отчаяниеЧто мы понимаем под отчаянием?

Всегда ли слово “отчаяние” обозначает полный крах?

Всегда ли потеря надежды приводит к отчаянию?

Кого мы называем “отчаянными людьми”? Отчаянные люди отчаялись?

Согласны ли вы с утверждение С. Кьеркегора “Отсутствие духа — это также отчаяние”?

Как смириться с отчаянием?

Как пережить отчаяние?

Отчаяние – состояние крайней безнадежности, безвыходности. Чаять – устаревшее слово, обозначающее надежду. Отчаяние – состояние без надежды.

Отчаяние – это следствие слабости, проявленной в трудной ситуации, это отказ от борьбы с трудностями, что лишает опоры на надежду, «помогает» потерять веру в людей и в собственные силы, добро и справедливость, отсюда и возникает ощущение безысходности.

Иногда человеку нужно оттолкнуться ото дна, чтобы подняться, поэтому отчаяние не всегда является последней точкой в развитии человека. Через отчаяние человек может прийти к переоценке ценностей/новой жизни/вере в Бога и т.д.

Отчаянный человек считает, что хуже уже не будет, перестаёт бояться и принимает нестандартные решения, рискует, это может дать возможность выйти из отчаянного положения.

Потеря надежды не всегда приводит к отчаянию. Иногда утрата надежды приводит к смене цели или приоритетов.

Отчаяние – отказ от действия.

Отчаяние – это страх без надежды.
Р. Декарт
Ж-П Сартр. Стена

Антон Чехов. Спать хочется

Выбор человекаВсегда ли человек может выбрать, надеяться или отчаяться?

Человек действительно всегда надеется на лучшее?

Можно ли в безнадёжном положении найти смысл и радость?

Человек может взвесить все шансы и сказать себе: “Лучше я не буду на это надеяться”.
Но если речь идёт о жизни человека или жизни близких, человек не выбирает, надеяться или нет, а просто надеется на лучшее.

Можно не пасть духом даже в безнадёжном положении, решить, что это испытание или наказание или решить, что надо даже в этом положении находить маленькие радости.

Человек должен много делать, чтобы его надежда осуществилась.

Привычка к отчаянию куда хуже, чем само отчаяние. Альбер Камю. Чума

Одной борьбы за вершину достаточно, чтобы заполнить сердце человека. Сизифа следует представлять себе счастливым.
Альбер Камю. Миф о Сизифе

Альбер Камю. Чума

Милан Кундера. Невыносимая лёгкость бытия.

Надежда/отчаяние и целиВерно ли то, что человек, который надеется, достигнет многого?

Какие цели не позволяют впадать в отчаяние?

Сомерсет Моэм. Луна и грош

Братья Стругацкие. Страна багровых туч

Причины отчаяния
Следствия отчаянияМожет ли отчаяние погубить человека?

В каких случаях отчаяние губит человека?

Всегда ли путь к самосовершенствованию лежит через отчаяние?

Может ли отчаяние придать сил?
Бывает ли у человека позитивный выход из состояния отчаяния?

Отнимите у человека надежду и сновидения, и он будет несчастнейшим существом на свете. И. КантАлександр Островский. Бесприданница

Источники надеждыПочему говорят “надежда умирает последней”?

Что может дать человеку надежду?

Почему человек всегда “желает знать, что будет”?

Человек должен много делать, чтобы его надежда осуществилась.Михаил Булгаков. Белая гвардия

Кенэлли Томас . Список Шиндлера

Влияние надежды на жизнь человекаВерно ли то, что человек, который надеется, достигнет многого?

Всегда ли надежда придаёт сил?

Надежда помогает выстоять в тяжелых жизненных ситуациях, толкающих к отчаянию и вызывающих ощущение безысходности.

Надежда помогает бороться с отчаянием в трудную минуту: возобновляет запас духовных и физических сил человека надеющегося, помогает сохранить его нравственные установки в трудной ситуации и поставить верные цели, а также найти корректные средства для ее достижения.–> Надежда нужна в трудные или ответственные минуты жизни.

Колотися, бейся, а всё надейся. Пословица.

Василь Быков. Крутой берег реки.

Пустые надежды

Надежда и обман
Бывают ли надежды напрасными?

Помогают или мешают человеку пустые надежды?

Почему надежды часто называют слепыми или глупыми?

Всегда ли надежда делает человека лучше?

Почему мошенники, дающие надежду, так легко обманывают людей?

Почему люди верят мошенникам, коучам и политикам?

Можно ли потерянную надежду назвать отчаянием?

Чтобы надежда не была пустой, надо быть расчётливым, уметь прогнозировать.

Но последняя и потерянная надежды – это еще не отчаяние.

Последняя надежда

Потеря надежды

Последняя надежда дает человеку шанс не впасть в отчаяние, совершить чудо. Последняя надежда упряма, но человек, имеющий ее, должен быть духовно чист, активен в действиях и очень оптимистичен.

Потеря надежды может у сильной личности вызвать стремление к внутреннему сопротивлению, к защите собственного достоинства .

Нельзя опускать руки. Многое зависит от нравственной стойкости, от чувства собственного достоинства человека.

Надежда/отчаяние и религияПочему отчаяние в христианстве считается грехом?

Почему понятия “вера”, “надежда” и “любовь” ставятся рядом?

Почему говорят “На Бога надейся, а сам не плошай”?

Почему у Данте над вратами ада висит надпись “Оставь надежду, всяк сюда входящий”?

Оста́вь наде́жду, вся́к сюда́ входя́щий (итал. Lasciate ogni speranza, voi ch’entrate) — заключительная фраза текста над вратами ада в «Божественной комедии» Данте Алигьери.

Чего душа желала, того Бог и дал. Пословица

Альфрид Лэнгле: Все о «мужестве быть»

Легендарный Альфрид Лэнгле прочитал лекцию о логотерапии и экзистенциальном анализе на факультете психологии Московского православного институте святого Иоанна Богослова.

6 октября на факультете психологии Московского православного института состоялся юбилейный 20-ый Психологический семинарий имени профессора протоиерея Василия Зеньковского. По приглашению профессора Бориса Сергеевича Братуся на мероприятии выступил давний друг факультета ученый с мировым именем Альфрид Лэнгле. Это далеко не первое его выступление в стенах МПИ. Ровно год назад профессор выступал перед слушателями семинария с докладом «Боль утраченного Я. Истерия — причины, понимание и экзистенциальный подход». На юбилейном мероприятии Альфрид Лэнгле прочитал доклад «Экзистенциальный анализ и логотерапия в контексте современной психологии личности». Традиционно, послушать его собралось более 300 человек — люди стояли в проходах и на лестничной площадке.

Докладчик

Альфрид Лэнгле — ученик выдающегося австрийского психолога Виктора Франкла, доктор и философии и медицины, президент Международного общества экзистенциального анализа и логотерапии в Вене.

Альфрид Лэнгле — ученик выдающегося австрийского психолога Виктора Франкла, доктор и философии и медицины, президент Международного общества экзистенциального анализа и логотерапии в Вене. Автор фундаментальных книг и учебников по теории и практики экзистенциального анализа и логотерапии, профессор университетов Вены, Торонто, Осаки и Высшей школы экономики в Москве, почетный доктор факультетов психологии МГУ и МПИ святого Иоанна Богослова. В начале своего выступления он признался, что в 2016 году исполнилось 17 лет с момента его первого приезда в Москву.

— Я с теплотой в сердце вспоминаю, как впервые приехал в Россию много лет назад, думаю о том, что школа экзистенциального анализа в Москве уже достигла своего совершеннолетия, — поделился профессор Лэнгле. — Накануне сегодняшней встречи я вместе с Борисом Сергеевичем побывал в Троице-Сергиевой Лавре, стоял у гроба с мощами преподобного Сергия Радонежского. Для меня было большой честью находиться в духовном центре России вместе с моим другом, выдающимся коллегой Борисом Братусем, делиться с ним духовными переживаниями.

Ошибка психологизма состоит в том, что он одностороннее переживание, поведение, мышление человека объясняет психологически.

Экскурс в историю психологии

Свое выступление Альфрид Лэнгле разделил на три части. В первой части лекции он рассказал, почему в Европе психология долгое время рассматривалась как естественная наука, как это сказывалось на ее развитии, раскрыл понятие психологизма.

Самый известный пример «психологизма» — это объяснение существования веры в Бога, — говорил ученый. — С точки зрения аналитической психологии, это ни что иное как проекция тоски по отцу, психическая потребность, присутствующая у каждого ребенка. И вера в Бога здесь рассматривается как сохранение детской потребности. Эта потребность сублимируется, но в конечном итоге она является либидинозной потребностью, которая носит сексуальный характер. То есть вера понимается как нечто субъективно мотивированное, через которое человек удовлетворяет свои потребности. Вопрос, существует ли Бог на самом деле, в данной системе координат даже не обсуждается.

Ошибка психологизма состоит в том, что он одностороннее переживание, поведение, мышление человека объясняет психологически.

— Франкл призывал не впадать в психологизм, — утверждал профессор Лэнгле. — Он говорил, что дважды два — четыре является истиной даже если это говорит параноик. Но мы не верим тому, что говорит параноик. Представим, что человек читает лекцию. Вам нравится доклад. Но тут коллега-психиатр наклоняется и говорит: «Ну ты же знаешь, он шизофреник». И сразу же все, о чем говорится, приобретает другой вид. Возникает вопрос: «Можно ли ему верить?». Но если у кого-то есть психологическая проблема — это не повод воспринять то, о чем он говорит, по-другому. И помощь может быть полезна даже тогда, когда помогающий страдает от синдрома спасателя. И должен помогать, потому что это его успокаивает. Важно понимать, что может быть и так, и иначе.

— Идея Виктора Франкла заключалась в расширении индивидуальной психологии психотерапевта Альфреда Адлера, — пояснял Альфрид Лэнгле.

Великое дело Виктора Франкла

Вторая часть лекции профессора Лэнгле была посвящена Виктору Франклу и тому, как он пришел к идее создания логотерапии и экзистенциального анализа. Легендарный ученый очень подробно рассказал о сути теории и ее основных положениях.

Виктор Франкл противопоставлял возникновение логотерапии психоанализу Зигмунда Фрейда. В то время как в психоанализе речь шла об осознании бессознательных влечений человеческой природы, в логотерапии и экзистенциальном анализе говорилось об осознании духовного.

— Идея Виктора Франкла заключалась в расширении индивидуальной психологии психотерапевта Альфреда Адлера, — пояснял Альфрид Лэнгле. — Он полагал, что преодоление чувства неполноценности может быть мотивацией, но его необходимо соединить с поиском смысла. У Виктора Франкла всегда было видение человека — как целостного существа. Он задавался вопросами: из чего состоит человек? Что делает человека человеком? Человека человеком делает то, что он любит, ради чего живет, что близко его сердцу, когда он принимает решения в пользу чего-то, берет на себя ответственность, насколько человечно ведет себя каждый день. Я — человек, если отношусь к чему-то как к имеющему смысл. И если я не могу по-настоящему быть человеком, тогда моя жизнь становится пустой. Я могу очень успешно функционировать, но тогда буду подобен машине. Но я — человек, если смотрю в глаза клиенту, пытаюсь его понять, благодарю его.

Альфрид Лэнгле подробно рассказал слушателям об отнологических законах противоречивости и многозначности, о о картине человека Виктора Франкла и двух способностях Я — самодистанцировании и самотрансцеденции.

— Франкл описывает картину человека, его целостности, соответствующую классической картине человека Аристотеля, — говорил профессор. — В каждом человеке присутствуют соматическое (телесное), психическое и духовное измерения. Человек — есть единство этих трех аспектов человеческого бытия — он телесен, душевен (или психичен) и духовен одновременно. При этом психическое и духовное измерения отличаются. Психическое измерение состоит из того, что описывали Фрейд и Павлов: инстинкты, защитные реакции, свойства личности. В духовном же измерении располагается свобода. Как духовному существу, человеку важны смысл и ценность в жизни, он их ищет, он принимает решения и отвечает за них. И это не является динамикой инстинктов.

По словам Альфрида Лэнгле, Франкл говорил о том, что из духовного измерения проистекает мотивация, которую он назвал «воля к смыслу». Каждый человек хочет делать что-то наполненное смыслом. В логотерапии Франкла первичная мотивация человека — это стремление к смыслу.

— Виктор Франкл совершил настоящую революцию в психологии. Он заговорил в рамках этой науки о духовном измерении, о том, что человеку как духовному существу важен смысл, — резюмировал профессор. — Поэтому и направление назвал лого-терапия, где «логос» — значит смысл. Франкл рассматривал смысл не как конструкцию или проекцию, следующую из неудовлетворенной потребности. Экзистенциальный смысл — это то, что защищает нас от отчаяния и пустоты, требует обоснования в реальности. Экзистенциальный смысл должен быть воспринят. Психотерапевт может помочь клиенту в поисках смысла, задать ему вопросы. Но смысл каждый должен увидеть сам.

Экзистенциальный анализ — это понимающая, а не объясняющая психология.

Экзистенциальный анализ — это Встреча

В заключительной часть доклада Альфрид Лэнгле рассказал, как продолжает развиваться экзистенциальный анализ:

— Мы расширили задачу, которую ставил Виктор Франкл, и концентрируемся не столько на смысле, сколько на личности (person). Экзистенциальный анализ — это понимающая, а не объясняющая психология. Она оперирует измерением свободы. Мы пытаемся понять, какие у человека есть ценности, раз он принимает решение вести себя именно так. В объясняющей психологии измерение свободы и личности не рассматриваются. Там это находится на заднем плане и является лишь продуктом детерминистского подхода. Экзистенциальный анализ — это не техника, это Встреча по важному поводу. Мы, будучи консультантами, сами участвуем в ней как person, как личности. При этом мы забываем обо всем, чему учились, забываем все теории психологии. Нас интересует главное: кто есть наш клиент, что его трогает, что я сам ощущаю, когда слушаю его? Благодаря этому мы создаем личностную атмосферу во время консультации.

После окончания доклада слово взял научный руководитель факультета психологии МПИ святого Иоанна Богослова профессор Борис Сергеевич Братусь:

— Я специально попросил своего друга и коллегу Альфрида Лэнгле как можно подробнее рассказать о том, как появилась логотерапия и как она развивается в современных условиях. Дело в том, что профессия психолога — рукополагаемая. Стать профессионалом в этой области, просто читая даже самые замечательные и гениальные сочинения, невозможно. Знания в нашей области передаются из рук в руки от тех людей, которые живут внутри направлений, которые двигают психологию как науку. И профессор Лэнгле — один из таких людей. Он, вслед за Виктором Франклом, делает большое и трудное дело — продвигает психологию в духовную сферу. Его замечательная лекция открывает цикл встреч, который мы назвали «Психология из первых рук». На них мы будем приглашать ведущих представителей различных направления в психологии, чтобы наши слушатели могли получить знания из первых рук.

Смотрите полную версию выступления Альфрида Ленгле.

Альфрид Лэнгле: Что спасает нас от безысходности и отчаяния

Что движет человеком?

Экзистенциально-аналитическая теория эмоций

© Ларченко О., перевод, 2006

© Издательство «Генезис», 2006, 2013

5-е издание (электронное)

Доктор медицины и философии.

Президент Международного общества экзистенциального анализа и логотерапии (GLE-lniernational), вице-президент Международной федерации психотерапии. В течение многих лет работал психотерапевтом в психиатрической клинике, ведет частную практику. Профессор университетов Вены и Инсбрука (Австрия), автор многочисленных публикаций.

Иногда требуется большое мужество, чтобы полагаться на свое чутье.

Однако именно тогда, когда нам удается следовать тому, что мы считаем правильным и необходимым, именно тогда и только тогда мы живем нашу жизнь.

Можем ли мы быть верны себе, если живем вопреки нашему собственному чутью? Где можно научиться полагаться на самого себя? Кто мне говорил об этом, когда я был ребенком, кто поддерживал меня в том, чтобы я обращал внимание на свои чувства.

Введение в теорию эмоций А. Лэнгле

Перед вами новая книга профессора Альфрида Лэнгле, выдающегося австрийского психотерапевта, создателя современного экзистенциального анализа. В сборник вошли работы разных лет, которые сам автор объединил под названием: «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций». Альфрид Лэнгле – известный психотерапевт, он очень хорошо знает тему, о которой пишет: его профессионализм требует глубокого понимания человеческой эмоциональности. Но между терапевтическим чутьем и научной теорией среднего уровня дистанция огромного размера. Хорошо известно, что инсайты и прекрасные метафоры, принадлежащие многим знаменитым терапевтам, и даже теоретические модели, предложенные создателями терапевтических подходов, так и не удовлетворили академическую психологию, в том числе психологию эмоций, – она предпочитает собственный путь исследования.

И все же смею утверждать, что теория профессора А. Лэнгле представляет серьезный интерес не только для экзистенциально-аналитической психотерапии, но и для современной психологии. Перед нами теория среднего уровня, которая является частью экзистенциально-аналитической теории личности[1]. Ее философские основания коренятся в феноменологической аксиологии М. Шелера, экзистенциальной онтологии М. Хайдеггера, диалогике М. Бубера. Психологическую методологическую основу теории составляет ранний экзистенциальный анализ Виктора Франкла. Теория возникла благодаря систематическому применению уважаемого в современной науке феноменологического метода, и, самое главное, она лишена упрощенного взгляда на человеческую эмоциональность и позволяет объяснить широкий спектр различных по своей природе эмоциональных феноменов.

Современная психология, в том числе отечественная, достигла больших успехов в исследовании самых разных психических функций, и только перед одной из них она была и остается бессильной. Это – эмоции. Очень может быть, что в этой теме заключен конфликт между академической психологией и психотерапией, ведь последней приходится иметь дело по большей части именно со сложными и противоречивыми эмоциями человека, но она так и не получила никаких научных опор в виде нередукционистской психологической теории эмоций.

Эмоции действительно трудно исследовать, ибо они противоречивы, преходящи и часто мгновенно исчезают. Эмоции не являются деятельностью, потому что далеко не обо всех эмоциональных феноменах можно сказать, что они интенциональны[3]. Отсюда понятно, почему эмоции – слабое звено культурно-исторических подходов в психологии: можно говорить об усвоении скорее способов выражения чувств, но не самих чувств, которые, очевидно, лежат глубже исторических и культурных образований личности. Чувства часто охватывают человека внезапно («как удар грома») и так же внезапно могут исчезнуть – как же их изучать в развитии, от простого к сложному? Перед ними бессильны генетические приемы исследования, те самые приемы, которые современная наука почерпнула из диалектики Гегеля. А поскольку научная психология XX века, марксистская или позитивистская, все равно оставалась наукой, выстроенной на онтологии Гегеля, в ней все-таки продолжало прочно существовать положение об абсолютном превосходстве рефлексии, разума, сознания над любыми страстями. Влияние Ф. Ницше и З. Фрейда, обратившихся к опасно неуправляемому, темному – эмоциональному! – аспекту личности, в ней практически не чувствуется. Эмоциональность в психологии XX века уже не могла пониматься только как досадная помеха. Мы можем встретить понимание эмоций как органа восприятия (Р. У. Липер, П. В. Симонов), как защитного механизма (Р. С. Лазарус), как побуждающую силу или субъективный аспект мотивации (В. Вундт, С. Л. Рубинштейн).

Двадцатый век изменил методологию науки. Хотя психология эмоций по большей части развивалась в тот период в рамках позитивистской парадигмы научного знания, сегодня ситуация меняется. Важно отметить, что философские предпосылки сегодняшних шагов по направлению к созданию методологии гуманитарного знания сложились еще в начале XX века в Германии. Именно с появлением феноменологии и экзистенциальной философии отношение к человеческой эмоциональности изменилось.

В экзистенциальном анализе человеческая эмоциональность выступает как движущая сила личности, побуждающая составляющая его мотивации. Собственно мотивация – это предмет или тема, которая занимает волнует, затрагивает (потому что имеет значение для какого-то аспекта его экзистенции) человека на данном этапе жизни (в содержательном аспекте) плюс побуждающие силы, которые представлены как переживание личной заинтересованности в разных формах (от нужды, импульса, желания, стремления до личностной установки, ценности, долга). Экзистенциально-аналитическая теория эмоций восходит к феноменологической аксиологии[4] Макса Шелера. Подход к человеку как к animal rationale был неприемлем для Шелера. Мир эмоций противостоит миру рассудочной деятельности, но это не значит, что он ниже его по статусу. Скорее это просто другой мир, и его роль в восприятии жизненно важных аспектов действительности не менее, если не более, важна, чем роль разума. Шелер не только почувствовал то, что интуитивно знает каждый человек, но сумел гениально обосновать эту интуицию. Для этого ему пришлось показать, что человеческое бытие в своей подлинной сущности не сводится к разуму как к своему определяющему центру. Что оно значительно шире и богаче, и эмоции – не просто эмпирическая составляющая человеческого существования, с которой приходится мириться в повседневной жизни и необходимо преодолевать в философской, – а онтологическая основа целостности его духа. «Я нахожусь в необъятном мире чувственных и духовных объектов, беспрестанно волнующих мою душу и страсти. Я знаю, что от того, как разыгрывается это движение моей души, равно зависят и предметы моего воспринимающего и мыслительного по знания, и все то, чего я хочу, что выбираю, делаю, совершаю, исполняю. Отсюда следует, что всякого рода правильность или неправильность и извращенность моей жизни и влечений будет определяться тем, имеется ли объективно правильный порядок этих движений моей любви и ненависти, склонности и от вращения, моего многообразного интереса к вещам этого мира, и возможно ли мне запечатлеть в душе этот „ordo amoris“» – так начинается работа Шелера «Ordo amoris» – «Порядки любви», написанная им в 1912 году.

25 пронзительных высказываний Виктора Франкла — психолога, пережившего концлагерь

Ребята, мы вкладываем душу в AdMe.ru. Cпасибо за то,
что открываете эту красоту. Спасибо за вдохновение и мурашки.
Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте

1941 год. Нацисты уже начали отлавливать евреев и отправлять в концентрационные лагеря. Как бы вы поступили, имея на руках свежую американскую визу, дарующую возможность уехать и оказаться в безопасности, при этом понимая, что ваши родители останутся и совсем скоро к ним в дом нагрянут с визитом фашисты? Австрийский психиатр, психолог и невролог еврейского происхождения Виктор Франкл, вопреки вполне реальной возможности сбежать, выбрал остаться с семьей. Все потому, что на тот момент он уже знал кое-что важное о смысле человеческого существования.

Ученый с международным именем осознанно позволил схватить себя и отправился в нацистский лагерь вместе с родными, потому что буквально накануне войны практически завершил разработку своей теории о смысле жизни как главной движущей силы развития личности.

«У человека можно отнять все, кроме одного: последней свободы человека — выбирать собственное отношение к любым обстоятельствам, выбирать собственный путь», — писал Франкл в одном из своих трудов. И он выбрал свой путь, узрев смысл в том, чтобы помогать семье и другим узникам лагерей. Впоследствии, благодаря этому опыту, его теория прошла жесткую проверку на прочность. Действительно, наибольшие шансы выжить, по наблюдениям врача, оказывались у людей с крепким духом, в то время как крепкое здоровье имело второстепенное значение.

Нам в AdMe.ru кажется, что именно эта предыстория объясняет, почему теории Франкла стали достоянием мировой общественности, а научные труды, в особенности всемирно известная монография «Сказать жизни „да!“», — разлетаются на цитаты. С самыми волнующими фразами и выводами отважного психолога о счастье, любви и поиске смысла жизни вы можете ознакомиться ниже.

О счастье и любви

Счастье подобно бабочке. Чем больше ловишь его, тем больше оно ускользает. Но, если вы перенесете свое внимание на другие вещи, оно придет и тихонько сядет вам на плечо.

Человек, осознавший свою ответственность перед другим человеческим существом, которое страстно его ждет, или перед незаконченной работой, уже не сможет бросаться своей жизнью. Он знает, «зачем» ему жить, и будет способен вынести почти любое «как».

Счастье — это когда худшее обошло стороной.

Если бы все люди были идеальны, то каждого человека всегда можно было бы заменить любым другим.

Нам опять и опять приказывается и предписывается быть счастливыми. Но счастье не может быть объектом стремления, погони; оно должно быть результатом чего-то другого. Надо иметь основание быть счастливым.

Только любовь есть то конечное и высшее, что оправдывает наше здешнее существование, что может нас возвышать и укреплять!

Об успехе и самореализации

Человек чем-то похож на самолет. Самолет может ездить и по земле, но, чтобы доказать, что он самолет, он должен подняться в воздух. Так же и мы: если не поднимемся над собой, никто и не догадается, что мы сможем полететь.

Не ставьте себе целью успех: чем больше вы будете стремиться к нему, сделав его своей целью, тем вернее вы его упустите. Успеха, как и счастья, нельзя добиваться. Он приходит потом только как незапланированный результат преданности делу, более значительному, чем ты сам.

О психиатрии и неврозах

У каждого времени — свои неврозы, и каждому времени требуется своя психотерапия.

Если страх превращает пугающие мысли в реальность, то слишком сильное желание мешает получить желаемое.

Значимы не наши страхи и не наша тревожность, а то, как мы к ним относимся.

Нормальная личность удовлетворяется миром с частичной безопасностью, в то время как невротик ищет абсолютной безопасности.

Если человек хочет прийти к самому себе, его путь лежит через мир.

Никто не вправе вершить бесправие, даже тот, кто от бесправия пострадал, и пострадал очень жестоко.

Наследственность — это не более чем материал, из которого человек строит самого себя. Это не более чем камни, которые могут быть использованы, а могут быть отвергнуты строителем. Но сам строитель — не из камней.

О внутренней свободе

Живи так, словно живешь уже во второй раз и при первой попытке испортил все, что только можно испортить.

Пусть на какие-то минуты, пусть в каких-то особых ситуациях, но юмор тоже оружие души в борьбе за самосохранение. Ведь известно, что юмор, как ничто другое, способен создать для человека некую дистанцию между ним самим и его ситуацией, поставить его над ситуацией, пусть, как уже говорилось, и ненадолго.

Каждой твари дано оружие для самозащиты: кому рога, кому копыта, жало или яд. У меня — дар красноречия. Покуда мне рот не заткнут, со мной лучше не связываться.

У человека можно отнять все, кроме одного: последней свободы человека — выбирать собственное отношение к любым обстоятельствам, выбирать собственный путь.

Между стимулом и нашей реакцией на него всегда есть время. За это время мы выбираем, как реагировать. И именно здесь лежит наша свобода.

О смысле жизни и его поисках

Утрата смысла жизни — основная проблема современного общества, все остальные проблемы из нее проистекают.

У каждого есть свое особое призвание. Каждый человек незаменим, а жизнь его неповторима. И поэтому задача каждого человека настолько же уникальна, насколько уникальна и его возможность выполнить эту задачу.

Человек не должен спрашивать, в чем смысл его жизни, но скорее должен осознать, что он сам и есть тот, к кому обращен вопрос.

Стремление найти смысл жизни является главной мотивирующей силой в человеке. Я не побоюсь сказать, что в мире не существует более действенной помощи для выживания даже в самых ужасных условиях, чем знание, что твоя жизнь имеет смысл.

Виктор Франкл был освобожден американскими войсками 27 апреля 1945 года. В ходе выживания он, к сожалению, не сумел спасти от гибели своих родных, но спас тысячи других жизней, кочуя из лагеря в лагерь. Позже, когда все тяготы войны остались позади, он осмыслил свой жестокий опыт и изобрел логотерапию — собственную методику в клинической психологии, согласно которой эффективное преодоление депрессии заключается в поиске и реализации личного смысла жизни. По мнению психиатра, люди склонные к суициду, а также страдающие разного рода зависимостями, в первую очередь лишены цели, ради которой стоило бы жить. И, чтобы спасти их от трагических последствий — нужно помочь найти эту цель.

Согласны ли вы с тезисами и выводами, о которых он заявил? И знали ли вы, что популярная фраза о счастье-бабочке принадлежит именно ему?

Читайте также:  9 мощных книжных экранизаций, которые нам стоит ждать уже в этом году
Добавить комментарий