Без матушки нет и батюшки

Как живется матушке… без батюшки

Священник Олег Нестеров с матушкой Ольгой и детьми

Последнее время в Интернете и СМИ обсуждается тема священнических жен. Одни матушки пишут о своей нелегкой доле; «Быть женой священника — это счастье»,— говорят другие. А кому-то и говорить ничего не надо — у них это счастье, как говорится, на лице написано. Общаясь с такими матушками, ощущаешь необыкновенную теплоту, а бывая в их доме, видишь, что и дети, и родители очень близки друг другу.

Именно такая семья была и у матушки Ольги Нестеровой. Хотя почему была? Она такой и осталась, только теперь рядом нет батюшки. Он скончался после тяжелой болезни, когда ему было 29 лет. Матушка стала вдовой в 26 лет с пятью детьми на руках. Старшей дочери Павле было семь лет, младшей Дашеньке только-только исполнился годик. Это было три года назад.

Мы договорились встретиться в редакции. Но Ольга позвонила, сказав, что никак не получается уйти — не может оставить детей. Вечером я поехала к ним домой. Мальчишки встретили меня в полном боевом вооружении, весело крича: «Руки вверх!». Когда я им сообщила, что знаю пароль: шоколадный торт — отменили свое требование и радостно побежали на кухню готовиться к чаепитию. Ребятишки наперебой угощали меня чаем с молоком и шоколадными конфетами по принципу — гостю все самое лучшее, что, может быть, не всегда едят сами. Скоро дети (их дома было трое, остальных забрала на выходные бабушка) убежали по своим делам. Миша осваивал наконец-то появившийся в доме фотоаппарат, Андрей решил заняться любимыми раскрасками, Анечка радостно примеряла обновки, переданные для нее моей сотрудницей. А я слушала матушкин рассказ.

Выросла она в счастливой многодетной семье. Любящие друг друга родители и четыре дочери жили в деревне Нижняя Чернавка, это 30 километров от Вольска. В единственную тогда в городе Благовещенскую церковь приезжали по праздникам и в воскресенье. После службы Ольге нравилось бывать в доме маминого племянника — священника Сергия, в то время служившего в Вольске. Нравилась та чудесная, доброжелательная атмосфера без мирской суеты, которая всегда царила в их семье, и еще — необыкновенно добрая матушка Елена. Счастливая семья была и у маминого младшего брата — священника Василия. Его матушка Лидия была для девочки примером жены и матери. Зная с детства эти благополучные семьи, мечтала о том, какой будет ее семья: обязательно много детей, добрый, заботливый муж. И может быть, если Господь посчитает ее достойной, он тоже будет священником…

После школы Оля поехала учиться в Саратов, в педагогический институт. Стала петь на клиросе в Духосошественском соборе. Сформировался круг общения — в основном православная молодежь. Вскоре познакомилась с семинаристом Олегом Нестеровым, он учился на последнем курсе. Что это он, единственный, поняла с первого дня знакомства. Оставила институт, закончив только первый курс, и уехала с любимым мужем на его родину, в Башкирию (в саратовской семинарии он учился по направлению Уфимской епархии). Ей было тогда 18 лет, и все, что она представляла в своих девичьих мечтах о семейной жизни, становилось реальностью:

— Я была по-настоящему замужем — за мужем, как за каменной стеной. Если возникала проблема, шла к нему — и на этом она для меня заканчивалась. Первое время служили в городе Белорецке, потом отцу Олегу поручали восстанавливать храмы в селах. За восемь лет сменили четыре прихода, последние четыре года жили в поселке Новобелокатай. Батюшка за три года полностью восстановил храм, но послужить ему там довелось только год. Образовался дружный приход, жили одной большой семьей. Только теперь я начинаю понимать, как нелегко было батюшке быть и «пастырем добрым», и прорабом, и заботливым мужем и отцом. Каждый ребенок в нашей семье был желанным. Муж говорил: «Мы православные, и нас должно быть много». Разница между детьми очень маленькая, чуть больше года. Едва они начинали ходить — «сходили» с моих рук, сразу попадая в надежные руки отца. Он брал их с собой везде, даже на стройку — старался облегчить мне жизнь. Если был в поездке, обязательно звонил, беспокоился, не нужно ли чего, покормила ли детей. Я даже обижалась — как я могу забыть покормить детей? Его авторитет был огромным, слово — законом, несмотря на его безграничную доброту. Когда я приводила детей причащаться и не была готова сама, батюшка очень огорчался, говорил: «Ну что же ты, мать, давай, подожми, и здесь мы должны быть все вместе». Бывало и такое — приходил муж поздно вечером со стройки, совершенно без сил, а завтра ему литургию служить, тогда я вставала к иконам и молилась.

“Господь нес меня на руках”

«А потом батюшка умер…»,— говорит матушка. Становится тихо-тихо, только слышны голоса детей из соседней комнаты. Когда случилась беда, матушка Ольга думала остаться жить в Новобелокатае, но Владыка Никон благословил ехать на родину, пообещав помочь деньгами для покупки жилья. Сначала жили в деревне у родителей, потом переехали в Вольск. Сестры всегда были рядом, поддерживали, ни на минуту не оставляя Ольгу одну, хотя у каждой своя семья, свои печали и радости. Две старшие, Люба и Света, живут в родном селе, младшая, Татьяна — в Вольске, ее муж, священник Сергий Устинов, служит в Благовещенском соборе. Первое время было много хлопот: устроить детей (старшую Павлу — в первый класс, остальных — в садик), найти квартиру в Вольске. Когда нашли подходящую, трехкомнатную, из Уфимской епархии сразу прислали деньги; и когда бы матушка туда ни обращалась с какой-либо просьбой, отказа не получала: «Огромное им спасибо и низкий поклон!».

Матушка Ольга с семьей

Вскоре пришло новое испытание: тяжело заболела сама Ольга, долгое время лежала в больнице. И снова рядом были родители, сестры и просто хорошие люди. Большая поддержка была и из Башкирии. «Ты обязательно поправишься, мы здесь всем миром о тебе молимся»,— писали родственники мужа, прихожане и совсем незнакомые люди. Были моменты, когда казалось, что совсем нет сил что-то делать, куда-то идти. Тогда, по словам матушки, «Господь нес ее на руках». И болезнь отступила.

Сейчас все время Ольги занято попечением о детях. Часто бывают в храме, хотя живут далеко. Мы начинаем говорить о детках, и на лице матушки появляется улыбка:

— Павле уже десять лет. Она моя первая помощница — у младших и уроки проверит, и из садика заберет. Анечке — девять, она уже решила, что будет воспитателем в ясельной группе, а пока поет в хоре, занимается танцами, учится вышивать бисером. Миша — первоклассник, он любит разбирать игрушки, чтобы узнать, что там внутри, но он же и первый чинит все в доме, хозяйственный. Если идем с ним в магазин, рассуждает: «Да, я хочу чипсы, но могу и потерпеть. Купим лучше то, что нужнее для всех!». Андрей в этом году пойдет в школу, ждет этого с нетерпением; мечтает играть на пианино, хотя инструмента в доме нет. Младшей Дашеньке четыре года, у нее проблемы с речью, занимаемся с логопедом.

Летом, взяв троих старших детей, Ольга ездила в Белорецк на могилу мужа. Навестили родственников, побывали в храме в Новобелокатае. Смогли встретиться со многими людьми, лично поблагодарить за поддержку и внимание. Матушка получает письма и посылки от прихожан из Уфы, Белорецка, Новобелокатая. К Рождеству прислали сладкие подарки, нашили тапочки всем ребятишкам. Руфина Михайловна Ключникова, пожилая женщина из Уфы, собирает в храме деньги и присылает, хотя Оля с ней даже не знакома. Когда Руфина Михайловна лежала в больнице, несколько месяцев они помощь не получали. Матушка пыталась работать — мыла полы в подъезде.

Эта семья живет только благодаря помощи близких и просто добрых людей. Ольга мечтает найти работу, но понимает, что многодетной маме без образования это сделать сложно, а сейчас и вовсе практически невозможно. Да и дети еще слишком малы. Но как бы жизнь ни складывалась, она точно знает, что Всемилостивый Господь их не оставит.

Координаты матушки Ольги:

412904, Саратовская обл., г.Вольск, ул.Школьная, д.12, кв.54
Нестерова Ольга Владимировна
Тел. дом.: 8 (84593) 55176
Тел. сот.: 8 (927) 156-79-63

Ревность съедает

Другие темы. Матушки.ру

Другие темы ⇒ Ревность съедает

Модератор: Poljanka

  • Перейти на страницу:

Сообщение Голубка92 » 24 окт 2010, 11:15

Сообщение симеона » 24 окт 2010, 11:26

Сообщение Яшма » 24 окт 2010, 12:50

Голубка92, это искушение и испытание.

Можно помолиться Архангелу Варахиилу – покровителю благочестивых семейств:

О великий архистратиже Божий архангеле Варахииле! Предстоя Престолу Божию и оттоли принося благословения Божия в домы верных раб Божиих, испроси у Господа Бога милосердия и благословения на домы наша, да благословит Господь Бог нас и умножит изобилие плодов земных, и подаст нам здравие и спасение, во всем благое поспешение, и на врагов победу и одоление, и сохранит нас на многая лета, всегда. Ныне и присно и во веки веков. Аминь.

И ещё: Голубка92 вы сама себе должна стать интересной: хобби, работа – учёба, круг общения – и вот вы уже сама красотка , ревновать не к кому.

симеона , полностью согласна.

Сообщение анечка-гурская » 24 окт 2010, 13:57

Сообщение Голубка92 » 24 окт 2010, 14:07

Сообщение Кумушка » 24 окт 2010, 18:51

то дело только в твоей низкой самооценке и, извини уж, неуважении супруга.
Что это за дела: “не туда посмотрел!”. “в храме мимо красотки прошел?”
Между прочим, врачи-гинекологи. сама знаешь, куда смотрят. И что? Лично знаю семейные пары, где жены и не думают заморачиваться по этому поводу. Живут себе прекрасно и супругов этим не тыркают. А насчет девушек красивых. Так их и в трамваях, да магазинах полно. Мимо не проходить? Или только в храме нельзя?

Я прекрасно понимаю, что слишком тяжело служение у священства. И женский пол зачастую бывает на приходах ох, как не прост. Дамочки разные попадаются. Тем более, учись быть спокойной, как танк. И уж тем более не реагировать на мнимые угрозы. Побереги силы для будущей жизни! Они не раз могут понадобиться. Увы. Учись спокойствию и рассудительности.
Будет батюшка со службы приходить, а ты ему допросы с пристрастием? Не. Так дело не пойдет!
Ревность надо уметь гасить в себе. Учиться отделять важное от наносного. ДОВЕРЯТЬ супругу! И себя УВАЖАТЬ!
Тогда и “девушки красивые, да раздетые” волновать не будут.

Было иногда по молодости это чувство. Но я ужасно стыдилась его и ни за что не признавалась в этом мужу. Мне даже представить сложно, чтобы я сказала ему, мол, “туда не смотри, к этой не подходи и т.д.”
Сейчас мне даже вспоминать это смешно.
Вообще, хочу сказать, что есть такие любители (и среди мужчин, и среди женщин) “вызвать на ревность” вторую половину. Так вот, это глупость и дурость. Ну да, не об этом речь.

Так что, Голубка, живи спокойнее и доверяй супругу! Береги ваши отношения и не замути их своей ревностью. Счастья тебе!

Матушка без платка

В октябре моего мужа рукоположили в священный сан. Я стала женой священника, матушкой. Эти дни не были радостными для меня. Да, они были волнующими, трепетными, но только не радостными. Помню, когда в первый раз подходила к кресту, который давал мой супруг, я плакала. Мне казалось, что я потеряла мужа. Но через два месяца это ощущение прошло. Все встало на свои места. Я была просто женой, а он просто моим любимым мужем. Я осталась все тем же человеком: училась, общалась, мечтала, любила, огорчалась… Я не чувствовала себя матушкой, какой-то особенной. На меня не сошла великая благодать, я не стала прилежнее в молитве, не стала кроткой и смиренной. Господь не отсыпал мне килограммы терпения и веры. Но подруги почему-то настойчиво спрашивали меня: «тяжело ли быть матушкой», «это ведь особое служение» — и все в том же духе. Поначалу я терялась, задумывалась, спрашивала себя: «А что же со мной произошло?», но ответа не находила. Ответа просто не было. Может быть, я какая-то неправильная матушка и христианка, если не чувствую своего особенного положения, ведь мой муж священник, и мы с ним «одна плоть». Но я его действительно не чувствую! Я живу обыкновенной жизнью, а у меня всё пытаются выспросить «каково же это — быть матушкой». Не знаю я!

Как-то мы сидели в трапезной с мужем после службы. А служит он в соборе. Как говорят в таких случаях, «пятая матушка десятого священника». Так вот. За столом сидела женщина, которая спросила обо мне. Я простодушно ответила, что зовут меня Кристина, а вот мой батюшка рядом. Затем я вежливо поинтересовалась, кто моя собеседница. Она ответила мне: «Я матушка N». Я опять же дружелюбно спросила ее: «Женам священников нужно представляться с добавлением «матушка», но это ведь не сан?» Причем я в тот момент задней мысли не имела, как-то оскорбить ее или поддеть, просто меня это удивило! Но после этого я ощутила неприятие с ее стороны.

Хочу добавить, что я никогда не представляюсь матушкой даже среди «своих». Мне кажется, это лишнее, ненужное. Ты как бы подчеркиваешь, что ты вроде не как все. Да, матушка она не как все, но так вышло не из-за ее заслуг или достоинств. Она особенная в глазах других, потому что ее муж особенный. Священство — это особая категория людей, они служат Богу. И нет ничего священнее этого на земле. И как батюшка отличается от тракториста, так и матушка от жены тракториста. Но это не значит, что матушка должна этим гордиться. О, это самое ужасное, что может произойти с такой несчастной, которая будет относиться к другим свысока. Ведь матушка – это действительно не сан.

Мне бы хотелось, чтобы меня любили и уважали не потому, что я жена священника, а потому, что я человек, которого можно любить и уважать. Я работаю в воскресной школе, и самую большую любовь и благодарность я получаю там! Многие из деток, кстати, не знают, что я матушка. Я их прошу называть меня по имени-отчеству.

Вот постепенно в своем рассказе я подхожу к тому моменту, который стал причиной его названия. Вы не подумайте, в храме я всегда в платке. Да, в юбке не в пол, но в платке обязательно. Ведь апостол Павел заповедовал женам, то есть тем, кто замужем, носить платок. Но этот прекрасный и очень женственный, на мой взгляд, головной убор я могу снять на территории храма и не ношу в воскресной школе. Замечу, что остальные женщины из воскресной школы (но они все же в возрасте) носят платки везде и повсюду. Я считаю, это дело каждого: носить или не носить платочек вне стен храма. Здесь не может быть строгого и обличительного: «носи платок!»

Но, к сожалению, я столкнулась с воинствующими «платочковицами», вернее, «платочковцем», если быть более точной. Меня не раз увещали надеть платок, мол, этим я чуть ли не оскверняю детские души, подаю отвратительный пример, и как я вообще могу быть без платка, ведь я же МАТУШКА. По их разумению, матушка и платок — вещи нераздельные, они просто не существуют друг без друга. Каждая порядочная матушка носит платок везде: в храме и в воскресной школе, на работе и дома, спит в нем и даже ходит в ванну (вероятно, существуют непромокаемые платки)! Так как я всего этого не делаю, значит, я — плохая матушка. И пусть так, даже не хочется оправдываться. Хотя я могла бы сказать, что в главном храме страны, храме Христа Спасителя, ученицы воскресной школы аккуратно причесаны и на службе молятся без платков. Интересно, кто им подал такой «плохой» пример?

Честно скажу, мне бы не хотелось, чтобы из моих детей выросли фарисеи. Чтобы они отсеивали людей по принципу длинных юбок и наличию платков. Это грустно. И своим подопечным я все время говорю: главное — что находится в их сердце, а с внешним как-нибудь разберемся.

Скоро годовщина рукоположения моего супруга. И в этот день я уже буду радоваться. Не тому, что исполнилась моя мечта — стать матушкой. И только теперь я это понимаю. Я буду радоваться шуршащим листьям под ногами, высокому голубому небу над головой, звону колоколов… и просто тому, что мы рядом. И мы идем в храм.

Не потерять любовь

Лена и Саша познакомились в поезде. Третий вагон, верхняя и нижняя полка справа. Она — пианистка, он — скрипач. Оба ехали на один музыкальный конкурс. Как-то так получилось, что вместе пили чай и ели испеченные Лениной мамой плюшки… Простое путешествие в Москву превратилось в занимательное приключение.Возникло ощущение близости и давнего знакомства…

Через неделю Саша так и сказал: «Мы с тобой — музыканты и отлично понимаем друг друга. Нам нужно быть вместе». Лена согласилась. Они объявили о своем решении государству, и государство поставило им в паспорта маленькие аккуратные лиловые штампики, свидетельствующие о заключении брака.

Сторож, дворник, скрипач

Консерватория — библиотека — магазин — дом. Дом — консерватория — детский сад. Детский сад — дом. Это маршруты Лены в первый год их совместной жизни. Странные маршруты, скажете вы. И будете неправы…

В детском саду Саша работал сторожем. Сутки через трое. Иногда помогал дворнику. И в жару, и в мороз надевал толстые варежки, чтобы не повредить руки, и брал метлу. Денег, конечно, хватало только на сосиски и кефир. Но ни Саша, ни Лена не унывали. Она приходила к нему в детский сад в гости и на расстроенном пианино играла что-нибудь. Он сидел на маленьком стуле с нарисованным баклажаном и внимательно слушал. А потом тоже играл что-нибудь на своей скрипке. Они спали на маленьких кроватках, как в сказке про трех медведей. И никогда не ссорились. Ведь они были музыканты и отлично понимали друг друга.

В детский сад к ним иногда заглядывали друзья: однокурсники Саши или подруга Лены. В гости к Саше и Лене прийти было нельзя: снимаемый ими дом был старый и щелястый. Грозил обрушиться.

Богородица и Ее Сын

Однажды утром Лена поняла, что у них с Сашей будет ребенок.

— Честно сказать — я испугалась сначала. Очень… Мне казалось, что я еще не готова — ответственность большая.

Однако муж принял известие с легкостью и радостью.

— И в тот момент я поняла, что все будет хорошо и все у нас получится. Как раз потому, что я — не одна, что есть мы, Саша и я.

… Она ушла в академ — доктора пугали преждевременными родами, но еще страшнее было другое: они предсказывали их с Сашей малышу какие-то жуткие пороки развития. В начале беременности ей предложили сделать аборт — по медицинским показаниям. Она отказалась — не могла понять, как можно убить маленькую жизнь, еще незаметную постороннему взгляду, но ощущаемую ею вполне явственно. Лена вспоминала, как кричали на нее в женской консультации…

— Такая врачиха у меня была — еще старой закалки. Все тыкала мне, грубила ужасно, пугала. Описывала в красках, что ребенок будет с синдромом Дауна или еще с чем похуже.

Конечно, Саша страшно переживал.

Лена и сама боялась. И чем ближе были роды, тем сильнее она боялась. Как-то, прогуливаясь, она завернула к старому храму на одной из городских улиц — посидеть, погреться.

Народу в церкви почти не было, и воздух внутри был теплый и прозрачный, вкусно пахнущий. Лена почувствовала, что пришла домой, но почему-то разревелась как дура, увидев бесконечно грустные глаза Божией Матери на одной из икон. Старенький, седенький батюшка увидел ее и попросил рассказать о том, что случилось. Лена вывалила всё — и про ребенка, и про врачиху, и про то, что страшно. Священник погладил ее по голове, назвал «мужественной девочкой» и спросил, знает ли она что-нибудь о Богородице и Ее Сыне? Он говорил долго, а потом дал книгу. Это было Евангелие.

«…И будут двое одна плоть»

Лена ходила в храм почти каждый день. Ей было страшно и тяжело передвигаться по городу одной, поэтому Саша иногда провожал ее. Сначала просто стоял в притворе, потом стал заходить внутрь вместе с женой. С интересом прислушивался к пению хора и словам молитв. Однажды спросил: «Мне тоже можно подойти с тобой к Чаше?». Перед его первой исповедью Лена нервничала даже больше, чем он сам, и молилась Богу, чтобы все было хорошо.

Когда до рождения ребенка, по всем подсчетам, оставалось всего несколько дней, Александр и Елена обвенчались. Венчал их отец Михаил, тот самый старенький священник. Им рассказывали потом, что Лена выглядела как маленький кораблик, у которого на борту — ценный груз, а Саша смотрелся как большой буксир для этого кораблика.

…Девочка родилась в срок и без пороков развития. Крестили ее с именем Мария — в честь святой Марии Египетской.

Без матушки нет батюшки

После рождения дочери прошел год. Саша снял жилище теплое и уютное. Денег, конечно, не хватало, но им помогали прихожане храма, который стал для Лены, Саши и Маши домом настоящим.

Консерватория отошла для Лены куда-то за горизонт, а Саша играл только то, что ему нравилось. Он перестал мечтать о славе великого музыканта. Однажды он сказал Лене: «Мы с тобой — христиане и отлично понимаем друг друга. Я решил поступить в семинарию. Ты не против?». Лена была не против.

Сашу приняли сразу на второй курс, дали черный китель и работу: сторожа и дворника при семинарском храме. Маша росла и радовалась миру. Ей очень нравились церковные свечи и седая борода отца Михаила.

Через год Саша стал диаконом. Лена плакала во время хиротонии — от непонятного смешанного чувства гордости, страха и радости. Мужа стали называть отцом Александром, а ее — матушкой Еленой. С него сняли обручальное кольцо: это означало, что теперь отец Александр служит Богу, Церкви, а только потом думает о семье… А отец Михаил сказал ей тогда: «Многое теперь, Леночка, зависит от тебя. Без матушки нет батюшки».

Еще через полгода Саша стал священником. Лена начала вести музыкальный кружок в воскресной школе. Ее приняли в церковный хор. Она снова забеременела.

«Любовь долготерпит, милосердствует…»

В семье матушки Елены и батюшки Александра, священника храма в большом городе, уже трое детей. Семилетняя Маша помогает с младшими — Егором и Наташкой. Ей, конечно, нелегко, но она жизнерадостная девочка, хочет на скрипке играть.

Уже после знакомства с Еленой, после нашего совместного путешествия, мне довелось познакомиться с батюшкой. С ним мы говорили о секрете семейного счастья. В наше время так много одиноких людей, с несложившейся личной жизнью, разведенных, брошенных, несчастных. Как этого избежать, как сохранить любовь? Отец Александр ответил так:

— Во время венчания есть момент, когда читают послание апостола Павла. Там есть слова, которые всем хорошо знакомы, но мне кажется, смысл их часто бывает непонятен: Так каждый из вас да любит свою жену, как самого себя; а жена да боится своего мужа (Еф. 5, 33). Тут речь идет не о страхе, а о взаимном уважении, об умении в другом разглядеть образ Божий. А еще о том, что муж должен так любить свою жену, чтобы она боялась эту любовь потерять.

Грех матушки Марии

– Возлюбленный мой принадлежит мне, а я ему;
и он пасёт между лилиями.

Песнь песней Соломона, гл. 2, ст. 16

Отец Николай, окончивши курс семинарии, сразу и женился, был рукоположён и получил приход. Приход был хороший, зажиточный, прихожан без малого тысяч пять.

На последнем году учёбы к семинаристам приходили знакомиться девки – тоже все набожные, строгие, постницы. Заглядывали ласково в глаза, старались угадать суженого. Семинаристы смущались, опускали очи долу, но знакомства не чурались – для получения прихода нужна была матушка, это знали все. Холостым приход не давали – долго ли до греха с прихожанкой! Негоже святую церковь позорить.

Девки в платках, в тёмных закрытых платьях стояли вдоль стен, кто с рукоделием, кто с пирожками да ватрушками в холщовых мешочках, кланялись и предлагали семинаристам: «Отведайте, батюшка!»

Семинаристы тоже кланялись и принимали; в трапезной открывали и пробовали. В мешочках находили и записку с именем той, что приготовила, с какой-нибудь припиской: «Хлеб наш насущный дашь нам днесь», «Спаси и сохрани!», «Испекла раба Божия, и ваша тоже – Наталия», или другое.

Сам отец Николай был худ, длинен, лицом строг, бороду имел тёмную, густую, а глаза синие, яркие.
Девка Мария как увидала эти глаза, ещё издали, так сердце её и прыгнуло: «Мой будет!». Продвинулась навстречу и, как проходил он мимо, выступила да поклонилась в пояс: «Примите, батюшка, гостинец, не побрезгуйте…».
«Спаси Бог, сестрица» – строго ответил, но посмотрел ласково, в глаза заглянул, да и осмотрел её всю. Лицо простое, круглое, чистое, глаза добрые, сама вся в теле. Справная матушка!

В другой раз Мария уже знала, кому несёт свой подарочек, ждала, когда ОН покажется. Тогда уже разговорились, расспросили всё друг про дружку, по двору семинарии прогуливались, а когда прощались, Николай руку её долго держал: «Приходите ко мне, сестрица, буду ждать!»

В третий раз было уже всё между ними сговорено.

* * *
По окончании учёбы совершили обряд венчания, и отбыли в свой приход. Дом церковный был хороший, бревенчатый, тёплый, подворье широкое. Жили хорошо, душа в душу. Через четыре года было у них уже трое ребятишек.

Матушка и раньше была не худа, а теперь стала дородна, округла, весила пудов шесть, а то и более, но талию имела на удивление тонкую и гибкую.
По хозяйству управлялась легко, играючи – полы в доме всегда были свежевымыты, всюду лежали цветастые половики, пахло свежей выпечкой да наваристыми щами. Чистый рушник висел на вычищенных образах; светло горела лампадка.

Чада всегда вымыты, причёсаны да накормлены. А уж какой запах в доме был на святую Пасху, когда матушка замешивала, а на другой день выпекала пасхальное тесто! Какой стоял божественный аромат куличей – чудо из чудес.

– Вот ты как узка-то в талии, Марея Дормидонтовна! – говорили ей соседушки. – И как тебе удаётся? Уж вся как есть круглая да пышная, а талия – ну чистая оса!

– А у меня, милые, бабушкин рецепт, – отвечала матушка. – Фасоль рассыпать. Вот рассыплю фасоль-то, да наклоняюся и собираю. Да за каждой фасолиной наклоняюся, по единой подбираю-то! Вот так сто, а то двести поклонов в день и отобьешь… Поясницы сперва совсем не чуешь, зато потом такая гибкость появляется! Вы попробуйте, милые! Я хоть вперёд, хоть назад теперь изогнуся, мне всё нипочём.

Батюшка любил матушку, всегда сильно вожделел её, хоть и боролся с похотью всеми силами. Ложась с матушкой в постель, сначала долго стоял на коленях перед образами, молился и просил уберечь его от бесовского каждодневного вожделения. И ложился вроде умиротворённый, благостный, но коснувшись случайно матушкиных округлостей, хоть и через рубаху, чувствовал воздымание плоти.

Матушка его опасений не понимала и это воздымание грехом не считала.

– Батюшка ты мой, – говаривала она. – Да какой же это грех? Ведь господь повелел всем тварям жить по парам. А мужьям – да с жёнами… Иначе и деточки бы не рожались. Сказано ведь: плодитеся и размножайтеся! Вот давай-ка я рубаху-то подыму, а ты и забирайся на меня! забирайся, миленький. Уж я тебя обойму, приласкаю.

– Вот бес тебе в ребро! – скрипел зубами батюшка. – Да ведь похоть это всё бесовская! Это не срамно творить токмо для чадозачатия! А у нас чад-то сколько уже?

– Трое всего, разве много?

– Да уж немало. и потом, сказано, что плотские радости да утехи – по воскресеньям. А в постные дни скоромного нельзя…

– Не гневи бога, батюшка! Зачем ты меня мучаешь? Чего ждать-то столько? Давай ещё чадушко сотворим… четвёртого. Разве плохо будет?

Иногда дух батюшки бывал сильнее плоти, и он решительно отворачивался от матушки. Тогда матушка обиженно поворачивалась на левый бок, и большой округлый зад её сиротливо и одиноко возвышался над кроватью.

Ежели побеждала плоть, то батюшка, не единожды ещё перекрестив лоб и испросив у господа прощения, забирался-таки на матушку и тонул в объятиях её пышного тела. Она, задрав рубаху до шеи, соединяла вместе свои арбузные груди и в томлении подавала ему, а он щекотал их бородою и сосал большие, как финики, соски.

Матушка быстро достигала вожделения, охватывала батюшку руками и ногами, и тогда вздыбленная плоть его сама находила свой путь и погружалась в её ждущие нежные хляби. «И-и-и, батюшка ты мо-ой! – тоненько стенала тогда матушка. – Накажи ты меня, грешницу! Накажи как следуи-ит! Не жалей, миленьки-ий!» И батюшка, обхватив обеими руками необъятный матушкин зад, наказывал блудницу не за страх, а за совесть.

Не то бывало по субботам! Матушка сама топила баньку на огороде, небольшую и чистенькую, приготовляла венички, квасок из погреба, чистые рубахи и рушники, наносила воды из родника.
Полки в баньке были у неё вычищены скребком и светились белесым древесным цветом, бочка полна была ключевой водицы, от печи шёл ровный сильный жар.

Когда отец Николай, отслужив вечернюю службу, заходил на подворье в своей нарядной шёлковой рясе, матушка первым делом вела его за стол.

– Перекуси, батюшка, – говорила она. – Пирог вот у меня с рыбой. Такого осетра мужики притащили, что твоё полено. Щи ещё вот, с говядиной. Садись, батюшка, откушай.

Отец Николай снимал скуфью, мыл руки, повернувшись к образам, крестился троекратно и усаживался. Матушка отрезала свежего ржаного хлеба, наливала большую стопку крепкой брусничной настойки.
Пока батюшка выпивал, она ставила перед ним солёных груздей на закуску, да наливала духовитых щей в деревянную нарядную миску. Щи были наваристы, густы; из золотистой их поверхности выглядывал смачный кусок мясной булдыжки.

Батюшка откушивал со всей серьезностью, истово, иногда с улыбкой поглядывая на матушку. Матушка не садилась есть с ним – она всегда делала это заранее, а только не отрывала от него умилительного взора.

Потом шли пироги с визигой и вторая стопка настойки; на закуску матушка ставила студень из свиных ножек да домашней свиной колбаски, обжаренной на смальце.

– Свинья-то добрая была, – говорила матушка, подкладывая батюшке на тарелку. – Толстая да здоровая была Хавронья. Кровяной колбаски не подать ли? с гречей. Глядишь, батюшка, и сам потолстеешь. А то вон в приходе говорят: и чего это батюшка наш такой худой да дохлый. Читает «за здравие», а вид у него такой, что получается «за упокой». Не кормит его, бают, матушка.

– Экий вздор несут! – возмущался отец Николай.

– Ты закусывай, закусывай, батюшка! Не переживай. Потом отдохнёшь, и в баньку пойдём, – на распев, с намёком говорила матушка.
И батюшка смирялся.

«Матушкой я стала в 24 года». Жена священника о смирении, наказаниях и женских проблемах

Жена священника Екатерининской церкви Наталия Белова стала матушкой в 24 года. Как призналась нам Наталия, ей пришлось многому учиться, где-то и в чем-то проявлять смирение. Сейчас в семье воспитываются четверо детей. Матушка рассказала нам, за что она может лишить детей сладкого, почему решила заняться гиревым спортом и что самое главное в семье.

Матушками (как и батюшками) люди становятся по-разному. Кто-то происходит из семьи священнослужителей, где соблюдаются церковные традиции, другие приходят к вере в процессе жизненного пути. Я из простой рабочей семьи, мои родители были водителями: даже мама сидела за рулем грузовика! Мое детство пришлось на 80-е, и хотя тогда церковь уже вставала на ноги, в нашем доме не было разговоров ни о вере в Бога, ни о крещении, ни о Христе. Но я всегда чувствовала, что нами руководит какая-то Высшая сила, и в трудные минуты чисто по-детски молилась — за семью, за себя.

Свою любовь и нынешнего супруга я повстречала на третьем курсе Кировского музыкального училища. Я училась играть на флейте, а он — на баяне. Хотя отец Николай, как и я, родился в обычной семье, он немного раньше пришел к вере и способствовал тому, чтобы я крестилась. Для меня таинство крещения стало очень волнительным, хотя осознание того, что если ты покрестился, это вовсе не означает, что ты уже стал православным человеком, познавшим вероучение в Бога, пришло гораздо позже.

Потом мы с мужем поступили в Петрозаводскую государственную консерваторию им. Глазунова. Я продолжала обучение на флейте, а отец Николай — на дирижерско-хоровом отделении. Во время учебы муж пел на клиросе, а затем стал регентом, и я тоже постигала церковное певческое дело. Очень большое влияние на меня, на мое осознание и полное принятие православия повлияли искренние, проникновенные, жизненные проповеди настоятеля храма во имя св. вмчц. Екатерины протоиерея Андрея Верещагина.

В то время как Николай пел на клиросе, ему предложили стать диаконом, а потом его рукоположили в священники. Когда мы еще только познакомились, я заметила, что мой будущий супруг старался не проходить мимо человеческой беды. Лежит человек на дороге — он подойдет, проверит, жив ли он, и, если надо, поможет. Он умел слушать и слышать людей, что порой так важно для человека. Вера в Бога позволяет выстоять в трудное время, наделяет жизнь человека совершенно иным смыслом. Будучи уже священником мой муж получает религиозное образование в Православном Свято-Тихоновском гуманитарном университете.

Матушкой я стала в 24 года, и поначалу мне было непривычно, что ко мне так обращаются, хотя я понимала, что матушка — это просто от батюшки». Конечно, мне пришлось многому учиться, где-то и в чем-то проявлять смирение. Мое становление как матушки идет до сих пор и, думаю, будет продолжаться всю жизнь.

Я должна быть примером для прихожан и в поведении, и в одежде, которая не должна привлекать внимание, особенно в храме. В повседневной жизни я могу надеть и брюки (например, когда сажусь за руль, тем более что детей по кружкам развожу чаще всего я), но все же предпочитаю юбки и платья, потому что это красиво. Я люблю шить и благодарна за это умение моей школьной учительнице по труду.

А вообще матушка — обычный человек, со своими достоинствами и недостатками, увлечениями. Одно из моих увлечений — гиревой спорт. Причиной этого стала большая нагрузка на спину в процессе воспитания детей. А потом мой тренер Бельтюгов Александр Петрович предложил поучаствовать в соревнованиях, где мне удалось стать чемпионкой Карелии по гиревому спорту и бронзовым призером финно-угорских соревнований.

Исходя из своего опыта, могу сказать, что все матушки разные. У некоторых забота о детях, у других — миссионерская деятельность, кто-то пишет книги, кто-то занимается наукой. Но всех нас объединяет вера в Бога. У нас с отцом Николаем четверо детей, и первые появились, когда мы были еще студентами. Сейчас Поленьке (Апполлинарии) 11 лет, Никите — 8, Марии — 6, а Коленьке 19 декабря исполнился год — он родился в День святого Николая Чудотворца. Старшие дети понимают, что их папа — священник, что это накладывает особую ответственность, и они должны уметь вести себя определенным образом.

При этом наша семья немногим отличается от других многодетных семей, где, как правило, есть своя дисциплина, существует определенный распорядок дня, старшие дети помогают младшим и учатся не тратить время впустую. Детям запрещено играть в компьютерные игры и смотреть телевизор, потому что многие программы полны негатива. Для себя я включаю только канал «Культура». Фильмы и мультики выбираем познавательные и положительные, причем просмотр начинается только тогда, когда все дела сделаны. В нашей семье есть традиция читать на ночь книги, в том числе и православную литературу, жития святых — чтобы знать, как поступают люди, в чьих душах и сердцах живут свет и любовь.

У каждого из нас есть свои обязанности. Утром и вечером у отца Николая служба (в праздники бывают и ночные), да и днем немало забот, потому быт семьи в основном на мне. Хотя все, что касается каких-либо документов, счетов, делает муж, а еще он любит плотничать, занимается электрикой. У нас есть участок, где мы выращиваем овощи, цветы. Я стараюсь воспитывать детей так, чтобы они имели в жизни как можно больше навыков. Мы участвуем в школьных конкурсах, изготавливаем разные поделки. В обучении очень важна игровая форма: зачастую мы даже уроки делаем именно так. С девочками печем: Маше нравится раскатывать тесто, а Поля уже многое может приготовить и выручить меня, если, допустим, я заболела. В этом году я поручила им сажать самостоятельно цветы для сада.

С детьми я в меру строга, случается, и наказываю. Например, лишением сладкого или просмотра мультфильмов. Сладкое мы вообще употребляем в меру: одна конфета после обеда — и все. Мне кажется, главное заключается в том, что мы учим детей общаться с людьми, слушать, слышать и понимать другого человека, анализировать ситуацию с точки зрения соблюдения Божьих законов, самостоятельно мыслить; стараемся донести, что без веры в Бога никогда ничего не получится. И если где-то что-то пошло не так, задуматься: в чем ты ошибся? Как и во всех семьях, дети ссорятся между собой: в таком случае мы всегда все вместе пробуем выяснить, кто прав, кто виноват, добиваемся и примирения, и извинений.

Как матушка, я могу обсудить с прихожанками женские проблемы, поговорить о детях. По возможности передаю свои духовные знания. Я общаюсь и с другими матушками, и с многодетными семьями, и с представителями иных конфессий. У нас с отцом Николаем очень много друзей. Утром и вечером, а также перед едой мы читаем молитву. По выходным обязательно ходим в храм на причастие, на исповедь. Кстати, Поля и Никита уже побывали на исповеди, хотя в этом смысле мы детей ни к чему не принуждаем: такое таинство должно свершаться только по велению совести.

У нас очень разные дети. Поленька ранимая, чуткая, трепетная и вместе с тем общительная. Она занимается танцами, учится играть на фортепияно, читает стихи, является солисткой в хоровой студии «Теллерво». Никита — спортсмен, занимается гимнастикой, а также учится в музыкально-хоровой школе. Маша весьма своеобразная, даже внешне мало похожая на кого-то из нас. А Коля-младший уже сейчас тянется к людям и никого не боится. И мы вовсе не против, если Бог даст нам еще детей.

У нас музыкальная семья: на ночь я всегда пою детям колыбельные; думаю, и наследственность сыграла свое дело. Мы организовали семейный ансамбль и будем выступать на Рождество. Поскольку в Новый год продолжается Рождественский пост, стол у нас будет постный, хотя мы поставим елку и подарим друг другу небольшие подарки, так как вовсе не хотим вырывать детей из светской жизни. А вот Рождество отпразднуем достойно и весело: дети очень любят этот праздник!

Нам с отцом Николаем хотелось бы, чтобы семья священника служила образцом семейной жизни; при этом мы понимаем, что такое возможно только при большой работе над собой, ответственности, искренней вере и, конечно, любви. Мы стараемся поддерживать друг друга, благотворно влиять один на другого, постоянно учимся, набираемся мудрости и опыта, исправляем ошибки нашей совместной жизни. И очень надеемся, что в положительном смысле у нас еще все впереди! Семья — это малая церковь, и в этой церкви начинается спасение каждого из нас! Спаси всех Господь!

Читайте также:  9 психологических вопросов, которые помогут вам «прочитать» человека
Добавить комментарий