В Царствие небесное на костылях

Даниил Хармс. Литературные анекдоты.

Лев Толстой очень любил детей. Однажды он шел по Тверскому бульвару и увидел впереди Пушкина. “Конечно, это уже не ребенок, это уже подросток, – подумал Лев Толстой, – все равно, дай догоню и поглажу по головке”. И побежал догонять Пушкина. Пушкин же, не зная толстовских намерений, бросился наутек. Пробегая мимо городового, сей страж порядка был возмущен неприличной быстротою бега в людном месте и бегом устремился вслед с целью остановить. Западная пресса потом писала, что в России литераторы подвергаются преследованиям со стороны властей.

***
Однажды Федор Михайлович Достоевский, царствие ему небесное, сидел у окна и курил. Докурил и выбросил окурок из окна. Под окном у него была керосиновая лавка. И окурок угодил как раз в бидон с керосином. Пламя, конечно, столбом. В одну ночь пол-Петербурга сгорело. Ну, посадили его, конечно. Отсидел, вышел, идет в первый же день по Петербургу, навстречу – Петрашевский. Ничего ему не сказал, только пожал руку и в глаза посмотрел. Со значением.

У Вяземского была квартира окнами на Тверской бульвар. Пушкин очень любил ходить к нему в гости. Придет – и сразу прыг на подоконник, свесится из окна и смотрит. Чай ему тоже туда, на окно, подавали. Иной раз там и заночует. Ему даже матрац купили специальный, только он его не признавал.”К чему, – говорит,- такие роскоши?”. И спихнет матрац с подоконника. А потом всю ночь вертится, спать не дает.

Гоголь переоделся Пушкиным, пришел к Пушкину и позвонил. Пушкин открыл ему и кричит: “Смотри, Арина Родионовна, я пришел!”.

Лермонтов хотел у Пушкина жену увести. На Кавказ. Все смотрел на нее из-за колонн, смотрел. Вдруг устыдился своих желаний. “Пушкин, – думает, – зеркало русской революции, а я ? свинья”. Пошел, встал перед ним на колени и говорит: “Пушкин, где твой кинжал? Вот грудь моя”. Пушкин очень смеялся.

Однажды Пушкин стрелялся с Гоголем. Пушкин говорит: – Стреляй первым ты. – Как я? Нет, ты. – Ах, я! Нет, ты! Так и не стали стреляться.

Лев Толстой очень любил детей. Однажды он шел по Тверскому бульвару и увидел впереди Пушкина. “Конечно, это уже не ребенок, это уже подросток, – подумал Лев Толстой, – все равно, дай догоню и поглажу по головке”. И побежал догонять Пушкина. Пушкин же, не зная толстовских намерений, бросился наутек. Пробегая мимо городового, сей страж порядка был возмущен неприличной быстротою бега в людном месте и бегом устремился вслед с целью остановить. Западная пресса потом писала, что в России литераторы подвергаются преследованиям со стороны властей.

Однажды Лермонтов купил яблок, пришел на Тверской бульвар и стал угощать присутствующих дам. Все брали и говорили “мерси”. Когда же подошла Наталья Николаевна с сестрой Александриной, от волненья он так задрожал, что яблоко упало к ее ногам (Натальи Николаевны, а не Александрины). Одна из собак схватила яблоко и бросилась бежать. Александрина, конечно, побежала за ней. Они были одни – впервые в жизни (Лермонтов, конечно, а не Александрина с собачкой). Кстати, она (Александрина) ее не догнала.

Однажды Пушкин решил испугать Тургенева и спрятался на Тверском бульваре под лавкой. А Гоголь тоже решил в этот день испугать Тургенева, переоделся Пушкиным и спрятался под другой лавкой. Тут Тургенев идет. Как они оба выскочат.

Лев Толстой очень любил детей. Однажды он играл с ними весь день и проголодался. “Сонечка, – говорит, – а, ангелочек, сделай мне тюрьку”. Она возражает: “Левушка, ты же видишь, я “Войну и мир” переписываю”. “А-а-а, – возопил он, – так я и знал, что тебе мой литературный фимиам дороже моего “Я”. И костыль задрожал в его судорожной руке.

Однажды Пушкин написал письмо Рабиндранату Тагору. “Дорогой далекий друг, – писал он, – я Вас не знаю, и Вы меня не знаете. Очень хотелось бы познакомиться. Всего хорошего. Саша”. Когда письмо принесли, Тагор предавался самосозерцанию. Так погрузился, хоть режь его. Жена толкала, толкала, письмо подсовывала – не видит. Он, правда, по-русски читать не умел. Так и не познакомились.

Однажды Федору Михайловичу Достоевскому, царствие ему небесное, исполнилось 150 лет. Он очень обрадовался и устроил день рождения. Пришли к нему все писатели, только почему-то все наголо обритые. У одного Гоголя усы нарисованы. Ну хорошо, выпили, закусили, поздравили новорожденного, царствие ему небесное, сели играть в вист. Сдал Лев Толстой – у каждого по пять тузов. Что за черт? Так не бывает. “Сдай-ка, брат Пушкин, лучше ты”. “Я, – говорит, – пожалуйста, сдам”. И сдал. У каждого по шесть тузов и по две пиковые дамы. Ну и дела. “Сдай-ка ты, брат Гоголь”. Гоголь сдал. Ну, знаете. Даже и нехорошо сказать. Как-то получилось так. Нет, право, лучше не надо.

Однажды Федор Михайлович Достоевский, царствие ему небесное, сидел у окна и курил. Докурил и выбросил окурок из окна. Под окном у него была керосиновая лавка. И окурок угодил как раз в бидон с керосином. Пламя, конечно, столбом. В одну ночь пол-Петербурга сгорело. Ну, посадили его, конечно. Отсидел, вышел, идет в первый же день по Петербургу, навстречу – Петрашевский. Ничего ему не сказал, только пожал руку и в глаза посмотрел. Со значением.

Снится однажды Герцену сон. Будто иммигрировал он в Лондон и живется ему там очень хорошо. Купил он, будто, собаку бульдожей породы. И до того злющий пес – сил нет. Кого увидит, на того бросается. И уж если догонит, вцепится мертвой хваткой ? все, можешь бежать заказывать панихиду. И вдруг, будто он уже не в Лондоне, а в Москве. Идет по Тверскому бульвару, чудище свое на поводке держит, а навстречу Лев Толстой. И надо же, тут на самом интересном месте пришли декабристы и разбудили.

Гоголь только под конец жизни о душе задумался, а смолоду у него вовсе совести не было. Однажды невесту в карты проиграл и не отдал.

Лев Толстой жил на площади Пушкина, а Герцен – у Никитских ворот. Обоим по литературным делам часто приходилось бывать на Тверском быльваре. И уж если встретятся – беда: погонится Лев Толстой и хоть раз, да врежет костылем по башке. А бывало и так, что впятером оттаскивали, а Герцена из фонтана водой в чувство приводили. Вот почему Пушкин к Вяземскому-то в гости ходил, на окошке сидел. Так этот дом потом и назвался – дом Герцена.

Однажды Гоголь шел по Тверскому бульвару (в своем виде) и встретил Пушкина. “Здравствуй, Пушкин, – говорит, – что ты все стихи да стихи пишешь? Давай вместе прозу напишем”. “Прозой только . хорошо”, – возразил Пушкин.

Однажды Гоголь переоделся Пушкиным и пришел в гости к Майкову. Майков усадил его в кресло и угощает пустым чаем. “Поверите ли, – говорит, – Александр Сергеевич, куска сахару в доме нет. Давеча Гоголь приходил и все съел”. Гоголь ему ничего не сказал.

Лев Толстой очень любил играть на балалайке (и, конечно, детей), но не умел. Бывало, пишет роман “Война и мир”, а сам думает: “Тень-дер-день-тер-тер-день-день-день”. Или: “Брам-пам-дам-дарарам-пам-пам”.

Лермонтов любил собак. Еще он любил Наталью Николаевну Пушкину. Только больше всего он любил самого Пушкина. Читал его стихи и всегда плакал. Поплачет, а потом вытащит саблю и давай рубить подушки. Тут и любимая собачка не попадайся под руку – штук десять так-то зарубил. А Пушкин ни от каких не плакал. Ни за что.

Однажды Гоголь переоделся Пушкиным, напялил сверху львиную шкуру и поехал в маскарад. Федор Михайлович Достоевский, царствие ему небесное, увидел его и кричит: “Спорим, Лев Толстой! Спорим, Лев Толстой!”

Однажды Чернышевский увидел из окна своей мансарды, как Лермонтов вскочил на коня и крикнул: “В пассаж!” “Ну и что же?- подумал Чернышевский, – вот, бог даст, революция будет, тогда и я так крикну”. И стал репетировать перед зеркалом, повторяя на разные манеры: “В пассаж. В пассажж. В пассажжж. В па-а-ссажжж. В ПАССА-А-А-А-АЖЖЖ. “

Лев Толстой очень любил детей. Утром проснется, поймает кого-нибудь и гладит по головке, пока не позовут завтракать.

Однажды у Достоевского засорилась ноздря. Стал продувать – лопнула перепонка в ухе. Заткнул пробкой – оказалась велика, череп треснул. Связал веревочкой – смотрит, рот не открывается. Тут он проснулся в недоумении, царствие ему небесное.

Гоголь читал драму Пушкина “Борис Годунов” и приговаривал: “Ай да Пушкин, действительно, сукин сын”.

Федор Михайлович Достоевский страстно любил жизнь, царствие ему небесное. Она его, однако, не баловала, поэтому он часто грустил. Те же, кому жизнь улыбалась (например, Лев Толстой) не ценили это, постоянно отвлекаясь на другие предметы. Например, Лев Толстой очень любил детей. Они же его боялись. Они прятались от него под лавку и шушукались там: “Робя, вы этого бойтесь – еще как трахнет костылем!” Дети любили Пушкина. Они говорили: “Он веселый. Смешной такой.” И гонялись за ним стайкой. Но Пушкину было не до детей. Он любил один дом на Тверском бульваре, одно окно в этом доме. Он мог часами сидеть на широком подоконнике, пить чай, смотреть на бульвар. Однажды, направляясь к этому дому, он поднял глаза и на своем окне увидел. себя. С бакенбардами, с перстнем на большом пальце. Он, конечно, понял, кто это. А вы?

Однажды Лев Толстой спросил Достоевского, царствие ему небесное: “Правда, Пушкин – плохой поэт?” “Неправда”, – хотел ответить Достоевский, но вспомнил, что у него не открывается рот с тех пор, как он перевязал свой треснувший череп, и промолчал. “Молчание – знак согласия”, – сказал Лев Толстой и ушел. Тут Федор Михайлович, царствие ему небесное, вспомнил, что все это ему снилось во сне, но было уже поздно.

Лев Толстой очень любил детей. Бывало, приведет в кабинет штук шесть, всех оделяет. И надо же: вечно Герцену не везло – то вшивый достанется, то кусачий. А попробуй поморщиться – хватит костылем.

Однажды Гоголь переоделся Пушкиным и пришел в гости к Вяземскому. Выглянул в окно и видит: Толстой Герцена костылем лупит, а кругом детишки стоят, смеются. Он пожалел Герцена и заплакал. Тогда Вяземский понял, что перед ним не Пушкин.

Лев Толстой очень любил детей, и все ему было мало. Приведет полную комнату, шагу ступить негде, а он все кричит: “Еще! Еще!”

Пушкин часто бывал у Вяземского, подолгу сидел на окне. Все видел и все знал. Он знал, что Лермонтов любит его жену. Поэтому он считал не вполне уместным передать ему лиру. Думал Тютчеву послать за границу – не пустили, сказали, не подлежит, имеет художественную ценность. А Некрасов ему как человек не нравился. Вздохнул и оставил лиру у себя.

Однажды во время обеда Софья Андреевна подала на стол блюдо пышных, горячих, ароматных котлеток. Лев Толстой как разозлится: “Я, – кричит, занимаюсь самусовершенствованием. Я не кушаю больше рисовых котлеток”. Пришлось эту пищу богов скормить людям.

Пушкин был не то что ленив, а склонен к мечтательному созерцанию. Тургенев же, хлопотун ужасный, вечно одержим жаждой деятельности. Пушкин этим частенько злоупотреблял. Бывало, лежит на диване, входит Тургенев. Пушкин ему: “Иван Сергеевич, не в службу, а в дружбу – за пивом не сбегаешь?” И тут же спокойно засыпает обратно. Знает: не было случая, чтоб Тургенев вернулся. То забежит куда-нибудь петицию подписать, то на гражданскую панихиду. А то испугается чего-нибудь и уедет в Баден-Баден. Без пива же Пушкин остаться не боялся. Слава богу, крепостные были. Было, кого послать.

Тургенев мало того, что от природы был робок, его еще Пушкин с Гоголем совсем затюкали: проснется ночью и кричит: “Мама!” Особенно под старость.

Пушкин шел по Тверскому бульвару и встретил красивую даму. Подмигнул ей, а она как захохочет: “Не обманывайте, – говорит, – Николай Васильевич, лучше отдайте три рубля, что давеча в буриме проиграли”. Пушкин сразу догадался, в чем дело. “Не отдам, – говорит,- дура”. Показал язык и убежал. Что потом Гоголю было.

Лев Толстой очень любил детей, а взрослых терпеть не мог, особенно Герцена. Как увидит, так и бросается с костылем и все в глаз норовит, в глаз. А тот делает вид, что не замечает. Говорит: “Ох, Толстой, ох, Толстой. “

Однажды Гоголь переоделся Пушкиным, а сверху нацепил маску и поехал на бал-маскарад. Тут к нему подпорхнула прелестная дама, одетая баядерой, и сунула ему записочку. Гоголь читает и думает: “Если это мне, как Гоголю, что, спрашивается, я должен делать? Если это мне как Пушкину, как человек порядочный, не могу воспользоваться. А что, если это всего лишь шутка юного создания, избалованного всеобщим поклонением? А ну ее.” И бросил записку в помойку.

Однажды Гоголь переоделся Пушкиным и пришел в гости к Державину Гавриле Романовичу. Старик, уверенный, что перед ним и впрямь Пушкин, сходя в гроб, благословил его.

Тургенев хотел стать храбрым как Лермонтов и пошел покупать саблю. Пушкин проходил мимо магазина и увидел его в окно. Взял и закричал нарочно: “Смотри-ка, Гоголь (а никакого Гоголя с ним не было), смотри, смотри-ка, Тургенев саблю покупает, давай мы с тобой ружье купим”. Тургенев испугался и в ту же ночь уехал в Баден-Баден.

Лев Толстой и Федор Михайлович Достоевский, царствие ему небесное, поспорили, кто лучше роман напишет. Судить пригласили Тургенева. Толстой прибежал домой, заперся в кабинете и начал скорее роман писать – про детей, конечно (он их очень любил). Достоевский сидит у себя и думает: “Тургенев – человек робкий. Он сейчас сидит у себя и думает: “Достоевский – человек нервный, если я скажу, что его роман хуже, он и зарезать может.” Что же мне стараться? Все рано денежки мои будут.” (Это уже Достоевский думает). На сто рублей спорили. А Тургенев сидит в это время у себя и думает: “Достоевский – человек нервный. Если я скажу, что его роман хуже, он и зарезать может. С другой стороны, Толстой – граф. Тоже лучше не связываться. А ну их совсем.” И в ту же ночь уехал в Баден-Баден.

Федор Михайлович Достоевский, царствие ему небесное, тоже очень любил собак, но был болезненно самолюбив и это скрывал (насчет собак), чтобы никто не мог сказать, что он подражает Лермонтову. Про него и так уж много чего говорили.

Однажды Федор Михайлович Достоевский, царствие ему небесное, поймал на улице кота. Ему надо было живого кота для романа. Бедное животное пищало, визжало, хрипело и закатывало глаза, а потом притворилось мертвым. Тут он его отпустил. Обманщик укусил в свою очередь бедного писателя за ногу и скрылся. Так и остался невоплощенным лучший роман Федора Михайловича “Бедные животные”. Про котов.

Лев Толстой очень любил детей и писал про них стихи. Стихи эти списывал в отдельную тетрадку. Однажды после чаю подает тетрадь жене: “Гляньте, Софи, правда, лучше Пушкина?” – а сам сзади костыль держит. Она прочла и говорит: “Нет, Левушка, гораздо хуже. А чье это?” Тут он ее по башке – трах! С тех пор он всегда полагался на ее литературный вкус.

Однажды Гоголь написал роман. Сатирический. Про одного хорошего человека, попавшего в лагерь на Колыму. Начальника лагеря зовут Николай Павлович (намек на царя). И вот он с помощью уголовников травит этого хорошего человека и доводит его до смерти. Гоголь назвал роман “Герой нашего времени”. Подписался: “Пушкин.” И отнес Тургеневу, чтобы напечатать в журнале. Тургенев был человек робкий. Он прочитал рукопись и покрылся холодным потом. Решил скорее ее отредактировать. И отредактировал. Место действия перенес на Кавказ. Заключенного заменил офицером. Вместо уголовников у него стали красивые девушки, и не они обижают героя, а он их. Николая Павловича он переименовал в Максима Максимовича. Зачеркнул “Пушкин” и написал “Лермонтов”. Поскорее отправил рукопись в редакцию, отер холодный пот со лба и лег спать. Вдруг среди сладкого сна его пронзила кошмарная мысль. Название. Название-то он не изменил! Тут же, почти не одеваясь, он уехал в Баден-Баден.

Шел Пушкин по Тверскому бульвару и увидел Чернышевского. Подкрался и идет сзади. Мимо идущие литераторы кланяются Пушкину, А Чернышевский думает – ему; радуется. Достоевский прошел – поклонился, Помяловский, Григорович – поклон, Гоголь прошел -засмеялся и ручкой сделал привет – тоже приятно, Тургенев – реверанс. Потом Пушкин ушел к Вяземскому чай пить. А тут навстречу Толстой, молодой еще был, без бороды, в эполетах. И не посмотрел даже. Чернышевский потом писал в дневнике: “Все писатили харошии, а Толстой – хамм. Патамушто графф.”

Читайте также:  8 простых советов родителям, как подружить братьев и сестер

Лермонтов был влюблен в Наталью Николаевну Пушкину, но не разговаривал с ней ни разу. Однажды он вывел всех своих собак на Тверской бульвар. Ну, они, натурально, визжат, кусают его, всего испачкали. А тут она навстречу с сестрой Александриной. “Посмотри, – говорит, – охота некоторым жизнь себе осложнять. Лучше уж детей держать побольше.” Лермонтов аж плюнул про себя.”Ну и дура, мне такую и даром не надо!” С тех пор и не мечтал больше увезти ее на Кавказ.

Николай I написал стихотворение на именины императрицы. Начинается так: “Я помню чудное мгновенье. ” И тому подобное дальше. Тут к нему пришел Пушкин и прочитал. А вечером в салоне Зинаиды Волконской имел через эти стихи большой успех, выдавая их, как всегда, за свои. Что значит профессиональная память у человека была! И вот рано утром, когда Александра Федоровна пьет кофе, царь-супруг ей свою бумажку подсовывает под блюдечко. Она прочитала ее и говорит: “Ах, как мило. Где ты достал? Это же свежий Пушкин!”

Счастливо избежав однажды встречи со Львом Толстым, идет Герцен по Тверскому бульвару и думает: “Все же жизнь иногда прекрасна.” Тут ему под ноги огромный котище. Черный. Враз сбивает с ног. Только встал, отряхивает с себя прах – налетает свора черных собак, бегущих за этим котом, и вновь повергает на землю. Вновь поднялся будущий издатель “Колокола” и видит: навстречу на вороном коне гарцует сам владелец собак – поручик Лермонтов. “Конец”, – мыслит автор “Былого и дум”, – “сейчас они все разбегутся и. ” Ничуть не бывало. Сдержанный привычной рукой, конь строевым шагом проходит мимо и, только он миновал Герцена, размахивается хвостом и – хрясть по морде. Очки, натурально, летят в кусты. “Ну, это еще полбеды,” – думает бывший автор “Сороки-воровки”, отыскивает очки, водружает себе на нос и что же видит посреди куста. Ехидно улыбающееся лицо Льва Толстого. Но Толстой ведь не изверг был. “Проходи, – говорит,бедолага,” – и погладил по головке.

Достоевский пришел в гости к Гоголю. Позвонил. Ему открыли. “Что Вы, – говорят, Федор Михайлович, Николай Васильевич уж лет пятьдесят как умер”. Ну, что же, – подумал Достоевский, царствие ему небесное, я ведь тоже когда-нибудь умру”.

Лев Толстой очень любил детей. За столом он им все сказки рассказывал, да истории с моралью для поучения.

Однажды Гоголю подарили канделябр. Он сразу нацепил на него бакенбарды и стал дразниться: “Эх ты, лира недоделанная!”

Однажды Гоголь переоделся Пушкиным и задумался о душе. Что уж он там надумал, так никто и не узнал. Только на другой день Федор Михайлович Достоевский, царствие ему небесное, встретил Гоголя на улице и отшатнулся. “Что с Вами, – воскликнул он, – Николай Васильевич? У Вас вся голова седая!”

Однажды Пушкин переоделся Гоголем и пришел в гости ко Льву Толстому. Никто не удивился, потому что в это время Достоевский, царствие ему небесное.

Пушкин сидит у себя и думает: “Я гений, и ладно. Гоголь тоже гений. Но ведь и Толстой гений, и Достоевский, царствие ему небесное, гений. Когда же это кончится?” Тут все и кончилось.

Убедительная просьба

Последний рассказ Нины Александровны Павловой

Анастасия Рахлина
Христианская смерть по-русски

Когда в марте 2013 года редакция поручила мне взять телефонное интервью у Нины Павловой, я как-то не сразу поняла, что автор «Пасхи Красной» и пьесы «Вагончик», по которой модный режиссер Кама Гинкас поставил во МХАТе в 1982 году спектакль, гремевший на всю Москву, — одно и то же лицо. «А вы смотрели «Вагончик»?» — это был один из рефренов моей собственной театроведческой молодости.

Как, какими путями Нина, молодая и успешная драматургесса, пьесу которой поставили на главной сцене страны, бросила свою столичную жизнь и уехала жить в Оптину, в простую избушку, я наверняка не знаю. Могу предположить, что через болезнь близкого человека, — как и призывает обычно нас, «успешных» и неуспешных, Господь, потому что по-другому долго не слышим.

Тот первый разговор с Ниной не забуду никогда: было ощущение, что разговариваешь словно с собственной тетей — столько родственной любви изливалось из трубки.

У нас завязалась не то, чтобы частая, но переписка. Нина Александровна, помогавшая Маше Сараджившили с первым русским изданием ее книги (думаю, она бросалась помогать всем, кто попадал в ее орбиту), заодно взялась помочь собрать деньги на лечение грузинского мальчика Луки. Мы писали новость, публиковали счет.

Наконец, я осмелилась сообщить ей самое для меня главное — то, ради чего, возможно, Господь свел меня с ней: что тоже пишу книгу о современном новомученике — убиенном на Кавказе иерее Игоре Розине.

Она сразу увидела самую суть:

«Обязательно о нем напишите. В свое время пыталась хоть что-то разузнать о нём, но публикаций было мало. Заранее сочувствую вам: документалистика — это настолько трудно, что второй раз за «Пасху красную» я бы не взялась. Если позволите, один маленький совет: художникам свойственно рисовать апельсин на синем фоне, чтобы подчеркнуть его оранжевый цвет. А у нас святых пишут в безвоздушном пространстве, а надо бы — портрет на фоне эпохи.

…И почему-то подумалось: отец Игорь, как и наши Оптинские новомученики, был богатырской породы — мастер спорта. Он мог, как о. Василий, о. Трофим, о. Ферапонт и прп. Серафим Саровский, заломать убийцу. »

А потом мы узнали, что у Нины рак. И она тоже не сопротивлялась убийце.

О ее болезни мне написала Маша Сараджишвили: Нина Александровна занемогла, положили в больницу, — оказалось, последняя, не операбельная стадия. Первая реакция: наша Нина заболела, что делать, чем помочь? Молиться, попросить о молитвах всех, кто молится. Собрать деньги! Точно: мы можем собрать деньги для нее, дав объявление на сайте, — кто не поможет Нине Павловой? Да за день соберется сумма на лучшую клинику!

Я написала ей и получила ответ, который навсегда сохраню в своем сердце, чтобы он был для меня маяком, недостижимой, наверное, но все-таки — целью.

Огромным шрифтом (уже плохо видела) она писала:

«Настенька, тронута вашим сердечным участием. Даже не знаю, возможна ли здесь какая-то помощь, если всё зашло слишком далеко, и “несть исцеления плоти моея”. Понимаю одно: мне дарован такой путь ко спасению, а тут понимается многое, что не понималось раньше. Спаси вас Господи! Н.А.»

И вот она отошла.

До революции, когда умирал человек, церковь сообщала об этом особым погребальным звоном. Было принято, заслышав его, даже не всегда зная имени усопшего, положить три земных поклона с молитвой за него.

Медленно, размеренно звонили погребальные колокола, от большого к малому, и в каждом доме или в любом месте, где ни застал бы звон, люди клали поклоны и молились. В том числе и поэтому Русь была святой.

Давайте же и мы не только напишем в комментариях в соцсетях: «Царство Небесное!», но прямо сейчас встанем и положим по три земных поклона за упокой Нининой души. И постараемся и впредь поступать также.

Верим, что неспроста Бог, приняв и труды Нины Александровны, и талант, который она, изъяв из мирского суетного оборота и преумножив, вернула Господу, и сам подвиг нелегкой ее жизни, подарил ей еще и эту болезнь, очищая до блеска душу рабы Своей для Царствия Небесного.

Так взмывают в Небо, в Вечность, к Богу.

Свой рассказ «Убедительная просьба» Нина Александровна Павлова прислала в редакцию портала Православие.Ru достаточно давно — больше года назад. Нам он показался тогда слишком кратким для того, чтобы публиковать его отдельно. И мы ждали, когда автор дополнит его другими историями-лоскутками, называемыми на польский манер «дребязгами».

Но Нина Александровна вдруг стала писать о таинстве смерти, о том, как встречали смерть её знакомые и те подвижники, о которых она собирала сведения. Мы не знали тогда, что Нина Александровна смертельно больна, и ждали повода, чтобы опубликовать в том числе и этот рассказ. И вот, к нашей скорби, — неожиданно дождались.

Проводила мама сына на учёбу в семинарию. Молится о нём, любит, тоскует и говорит о своём одиночестве так:

— Сегодня зашла в комнату сына, а разбросанных вещей там уже нет.

Помолчала и снова вздохнула:

— Как же грустно, когда в доме идеальный порядок.

Стоим мы с этой мамой на остановке, ждём маршрутку. А рядом две женщины говорят о своих домашних:

— За мужиками — сплошная уборка! Вот, мой балбес: шестнадцать лет парню — а до сих пор бросает свои вещи, где ни попадя.

— Мой муж ещё хуже. Так расшвыряет свои носки, что потом их вместе не соберёшь.

— Убедительная просьба, — обратилась к ним мама семинариста, — не ругайте своих сыновей и мужей. Хуже, поверьте, тот идеальный порядок, когда вещи разбрасывать некому.

Царствие Божие

Путь к Царству Небесному

Кротость и смирение, терпение и любовь о Господе ко всем – вот путь к Царствию Небесному. А истина и путь есть Сам Христос Спаситель мира (15, с.258).

Царство Небесное есть отечество христианское, где все святые ликуют.

В Царстве Небесном встретимся с Царем Небесным, Ангелами и всеми святыми.

БЛАЖЕНСТВО состоит в ЛИЦЕЗРЕНИИ Бога Свет Царствия Небесного – слава Божия.

В Царстве Небесном непрестанно слышится пение АНГЕЛОВ, восхваляющих Бога.

Царство Небесное не имеет конца, вечно.

В Царстве Небесном нет страха, печали, смерти.

В Царстве Божием беспечалие и упокоение от трудов.

В Царстве Небесном исполнятся все обетования Божии.

Сам Господь введет в обители Царствия Небесного.

Пребывающие в Царстве Небесном имеют светлые одежды и прославлен­ные тела.

Необходимы чистые и светлые одеяния для Царствия Небесного.

Сын Божий отворил паки вход в Царство Небесное.

В Царство Небесное без Христа никто не войдет.

Царство Небесное открыто дня истинно верующих, то есть живущих по вере.

Верная душа радуется, когда восходит в Царство Небесное из мира.

Царство Божие достигается тесным путем и СКОРБЯМИ.

Путь в Царство Небесное – крестоношение.

Для достижения Царства Небесного следует следовать за Христом.

В Царство Небесное ведет путь БЛАГОЧЕСТИЯ.

Необходимо поспешить призыву Бога.

Необходимо очиститься, чтобы войти в Царство Небесное.

Чтобы войти в Царство Небесное, необходимо покаяние.

Необходимо ПОКАЯНИЕ, обращение всем сердцем.

Кто просит о Царстве Небесном в молитве, тому необходимо очистить СОВЕСТЬ покаянием.

Все призываются в Царство Небесное.

Необходимо презреть мир, чтобы устремиться к Царствию Небесному.

Кто просит в молитве Царство Небесное, тот не прилепляется к земному, но спешит к небесному.

Царствие Божие отходит за презрение СЛОВА БОЖИЯ.

Привязанность к миру ослепляет и препятствует идти в это Царство.

Господь зовет, но пристрастившиеся к миру, отрицаются от Царства Небесного.

Богатые отказываются идти в Царство Небесное (8, с.1142–1151).

Кто войдет в Царство Небесное

В Царство Небесное войдут только чистые сердцем и смиренные духом (3, с.94).

Кто наследует Царствие Божие

Царствие Божие наследуют только те, которые омоют свою скверну слезами покаяния (Там же, с.82).

В слове Божием сказано, что ничто нечистое и скверное не войдет в Царствие Божие. Значит нам, живущим на земле, надо подвизаться «подвигом добрым», чтобы стряхнуть с себя всю скверну греховную. Прежде всего эта грязь смывается с человека посредством искреннего покаяния и причащением Святых Христовых Тайн (Там же, с.84).

Нужно внутри себя создавать Царствие Божие и не выходить из внутренней клети, устремляясь в мир страстей (6, с.122).

Тот, кто сам внимательно трудится над устроением в своей душе Царствия Божия, легко разбирается в многообразии духовной жизни (7, с.68).

Кто является наследником Христова Царства

Наследниками Христова Царства являются не только люди, переносящие с помощью Божией в этой земной жизни скорби, лишения и всевозможные беды, но и те, которые облеклись в Христову ризу – смирение, послушание, терпение, кротость и отсечение своей воли (2.57) (7, с.309).

Прежде нужно искать Царствие Божие

Искать прежде Царствия Божия, и только при этом условии все остальное в этой жизни устроится наилучшим образом. Напротив же, когда человек свой взор обращает только на предметы этой временной жизни, забывая о духовной, то вместо покоя он обретает одни скорби и неустройства (18, с.453).

Веры в Бога еще недостаточно для нашего спасения. Следует всем нам стяжать Христово смирение, терпение и любовь к Богу и всем людям, и даже к нашим обидчикам. Только в таком провождении жизни с нами будет пребывать благодать Божия. Именно тот, кто будет шествовать этим путем, непременно получит Царствие Небесное (3, с.93).

Земля предназначена грешному человеку для плача и покаяния, а также для приготовления к жизни вечной. Но благо тому, кто именно стремится трудами, подвигами и добрыми делами приобрести Небесное Царство, то есть требу­ется большое усилие духовного и нравственного подвига. Без этого делания человека ждет за гробом иное царство, где огнь не угасает и червь не умирает.

Именно это и должно быть для нас удерживающей уздой от всего скверного и греховного. В Царство Небесное войдут только чистые сердцем и смиренные духом (Там же, с.94).

В жизни каждого христианина должно стоять на первом месте спасение во Христе и приобретение Царства Небесного. И все это будет зависеть от того, как мы проводим свою земную жизнь в этой юдоли плачевной. Те, кто знает заповеди Господни и устрояет свою жизнь согласно их требованиям, такие люди непре­менно услышат голос Божий: «Приидите благословенные Отца Моего Небесного, наследуйте Царство». Исходя из этого, все мы должны трудиться над очищением своей души от скверны греховной. А это требует больших усилий, и притом постоянных. Трудно приобрести чистоту сердца и ума в суетной земной жизни, но без нее, пожалуй, спастись невозможно Будем, возлюбленные, помнить слова Христовы, что Царство Божие силой берется (Там же, с.97).

Земная жизнь человека должна постоянно направляться к спасительному маяку – Царствию Небесному (Там же, с.103).

Призывание в Церковь Отцом Небесным будет продолжаться до скончания века, другими словами, до тех пор, пока исполнится определенное Богом чис­ло сынов Царствия Небесного. Тогда и прекратится земное существование. После этого откроется другая жизнь на небе – вечное царство праведных со Христом Спасителем. Здесь уже будет царство правды, любви и вечной блаженной радости (7, с.431–432).

Осуществление в жизни Божиих дарований в основном зависит от свободного произволения, т.е. свободно-разумные существа могут развивать в себе дарования Божии, а могут и уклониться в сторону зла. Добрые Ангелы уже укоренились в добре, они пользуются всеми милостями Отца Небесного и поэтому непосредственно принимают участие в Божественной жизни. Целый сонм святых угодников Божиих также царствует вместе с Ангелами в Небесном Отечестве (Там же).

Члены Небесной Церкви в своих молитвах не оставляют нас. Об этом свидетельствовал апостол Петр. «Потщуся же и всегда имети вас по моем ис­ходе память о сих творити» ( 2Пет.1,15 ). Эти молитвы святых, несомненно, действеннее наших. В этом молитвенном взаимообщении – новое утешение, так как оно показывает, что перед Богом все живы и все составляют единое тело Церкви Христовой (Там же, с.397–398).

Признак Царства Божия

Одним из существенных признаков этого Царства является его универсальный характер, то есть мир небесный и земной составляют Царство Бога во Святой Троице (Там же, с.387).

Когда особенно ярко раскрывалось Царство Божие

Особенно ярко это Царство Триединого Бога раскрылось в этом мире с пришествием Христа Спасителя. Предтеча Господень, приготовляя людей к принятию Небесного Посланника, возвещал грядущим к Нему: «Покайтесь, потому что приблизилось Царство Небесное». И далее он говорит: «Идущий за мною сильнее меня Он будет крестить вас Духом Святым» ( Мф.3,11 ). И действительно, все это исполнилось тогда, когда Спаситель открыто вышел на общественное служение роду человеческому. Проповедуя везде по городам и селам, Он говорил: «Приидите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» ( Мф.11,28 ) (Там же).

Как многие народы получили Царство Небесное

Многие племена и народы, получили Царство Небесное через веру в Иисуса Христа. Призыв к покаянию и к приобретению Царства Небесного раздается и сейчас во время Божественной литургии, побуждая людей к теснейшему единению со Христом через вкушение Святой Евхаристии (Там же).

Когда наступит благодатное Царство

Окончательно благодатное Царство наступит тогда, когда будет упразднен грех, то есть после Второго пришествия Христова. Тогда будет Бог всяческая во всем (Там же).

Читайте также:  Акрокаллёзный синдром (синдром Шинцеля): генетика, диагностика

Что представляет собой Царство Божие

Прославляемое священнослужителем в начале Литургии Царство Триединого Бога представляет собой Царство вечной Божественной жизни, Царство, объемлющее весь мир, Царство, утверждающееся в людях, чистых сердцем, исповедующих Иисуса Христа Сыном Божиим (Там же, с.387–388).

Пополнение Царства Небесного

В течение более семи тысячелетий в ангельский мир влилось большое число сынов рода человеческого. Это пополнение духовного мира будет осущест­вляться до скончания века (Там же, с.434).

Кто войдет в Царство Небесное

Всем, желающим войти в это благодатное Царство, открыта дверь. Не существует никаких преград национального или классового характера. В вечности каждый человек получит по своим заслугам. Как звезда от звезды разнствует в своей славе, так и для подвизающихся различные обители уготованы Богом. Все будет зависеть от добродетельной жизни человека. И если ангельские силы исчисляются Священным Писанием как тысячи тысяч и тьмы тем ( Дан.7,10 ; Апок.5,11 ), то о человеке Господь сказал, что Он пришел взыскать одну овцу погибшую, оставив в горах девяносто девять. Но это не значит, что земных свободно-разумных существ войдет в царство славы малое число. Апостол Иоанн Богослов говорит, что «взглянул я, и вот, великое множество людей, которого никто не мог перечесть, из всех племен и колен, и народов, и языков стояло пред Престолом и пред Агнцем в белых одеждах…» ( Апок.7,9 ). Значит, из этих слов можно сделать вывод, что всем тем, которые будут исполнять волю Божию, уготована вечная жизнь с Агнцем, закланным от сложения мира (Там же).

Особое место Церкви земной в Царствии Божием

Церкви земной уготовано особое место в Царствии Божием, потому что Христос Искупил ее чад Своею Крестной смертью. Апостол Павел говорит: «Не Ангелам Бог покорил будущую вселенную ( Евр.2,5 ). Не ангелов восприемлет Он (Господь Иисус Христос), но восприемлет семя Авраамово ( Евр.2,16 ). Христос – как Сын в доме Его (Отца Небесного). Дом же Его – мы, если только дерзновение и упование, которыми хвалимся, сохраним до конца» ( Евр.3,6 ). И более того, Матерь Божия – ковчег Завета Господня, превзошла славою и честью даже самых высших Ангелов. И Церковь величает Ее честнейшею Херувимов и славнейшею без сравнения Серафимов (Там же, с.436–437).

Если с падением прародителей Царство Небесное было утрачено для человека, то смертью, Воскресением и Вознесением Сына Божия оно снова было возвращено (Там же, с.194–195).

Небесное жительство – явление не временное или преходящее, но вечное и никогда не скончаемое (Там же, с.195).

Где Христос пребывает, там будут и Им искупленные

Все последователи Христовы являются детьми и наследниками Божиими, и потому где Христос пребывает, там будут и Им искупленные. С того момента, как Христос Спаситель вознес наше естество к Престолу Всевышнего, Он не престает ходатайствовать о роде человеческом, о его спасении пред Отцом Своим Небесным. Поскольку Спаситель мира Своим подвигом примирил человека с Богом, то Ему одному и принадлежит право быть Посредником и Ходатаем (Там же).

Источник: Духовные рассуждения и нравственные уроки Схиархимандрита Иоанна Маслова. Под ред Н.В. Маслова М. Самшит-издат 2011 г. 816с

Вам может быть интересно:

3. Царство Божие – протоиерей Александр Ветелев

Все ли верующие в Бога войдут в Царство Божье?

Многие люди думают, что все верующие в Бога попадут в Царство Божье. Так ли это?

Праведниками (верующими в Бога) люди становятся через веру в истинного Бога и Иисуса Христа, причем пришедшего во плоти (Новый Завет – новая эра от рождества Христова):

Рим.4:
3 Ибо что говорит Писание? ПОВЕРИЛ Авраам Богу, и это вменилось ему в ПРАВЕДНОСТЬ .
4 Воздаяние делающему вменяется не по милости, но по долгу.

22 Потому и вменилось ему в праведность.
23 А впрочем не в отношении к нему одному написано, что вменилось ему,
24 но и в отношении к нам ; вменится и нам , верующим в Того, Кто воскресил из мертвых Иисуса Христа, Господа нашего ,

Через свою веру люди становятся праведниками.

Достаточно ли для вечной жизни только праведности, получаемой ОТ ВЕРЫ?

Чтобы войти в Царство Божье нужно родиться свыше. Сам Христос однозначно говорит, что рождение свыше состоит из 2-х частей, и без одной из них НИКТО НЕ ВОЙДЕТ в Царство Божье:

Иоан.3:
5 Иисус отвечал: истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится ОТ ВОДЫ и Духа ,
НЕ МОЖЕТ войти в Царствие Божие.
6 Рожденное от плоти есть плоть ,
а рожденное от Духа есть дух .
7 Не удивляйся тому, что Я сказал тебе: должно вам родиться свыше .

Но причем вера в Бога при рождении свыше?

В статье «Рождение Свыше» (http://www.proza.ru/2014/06/18/395 ) и в учении о воскресении мертвых (раздел «Рождение от Воды», http://www.proza.ru/2015/03/23/272 ) подробно рассматривается на примере многих мест Писания, что РОЖДЕНИЕ ОТ ВОДЫ – это РОЖДЕНИЕ ВЕРЫ в Бога Иисуса Христа, как Спасителя.

Значит при рождении от воды человек становится ПРАВЕДНИКОМ или верующим. И мы сразу видим, что одной праведности или веры в Бога НЕДОСТАТОЧНО, ЧТОБЫ ВОЙТИ в Царство Божье!

Нужно оказывается ЕЩЕ РОДИТЬСЯ от Духа (от Духа Святого).

Как родиться от Духа Святого подробно написано в статье «Рождение Свыше» – http://www.proza.ru/2014/06/18/395 .

Если ВЕРУЮЩИЙ в Бога человек не родится от Духа Святого, то НИКОГДА НЕ ВОЙДЕТ в Царство Божье, А ПОЙДЕТ ПРЯМО В АД, ХОТЬ И ВЕРИТ В Бога.

Смотрите ВНИМАТЕЛЬНО, что говорит Слово Божье:

Рим.10:10 потому что сердцем ВЕРУЮТ К ПРАВЕДНОСТИ, а УСТАМИ исповедуют КО СПАСЕНИЮ.

Итак, вы видите? Что для спасения от ада, КРОМЕ ВЕРЫ в Бога, нужно ЕЩЕ ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ, иначе СПАСЕНИЕ НЕ СОСТОИТСЯ!

Именно, когда ВСЛУХ устами своими человек кается и принимает Христа, ТОГДА Дух Святой РОЖДАЕТ ЧЕЛОВЕКА СВЫШЕ (завершение 2 этапа, см. подробнее http://www.proza.ru/2014/06/18/395 ):

Иоан.1:
12 А тем, которые ПРИНЯЛИ Его ,
верующим во имя Его ,
дал власть быть чадами Божиими,
13 которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа ,
но от Бога РОДИЛИСЬ .

В другом месте Писания тоже говорится, что недостаточно только родиться от воды (быть верующим), чтобы наследовать Царство:

1Иоан.5:
6 Сей есть Иисус Христос, пришедший ВОДОЮ
и КРОВИЮ
и Духом ,
не ВОДОЮ только ,
но ВОДОЮ и КРОВИЮ ,
и Дух свидетельствует о [Нем] ,
потому что Дух есть истина .
7 Ибо три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святый Дух; и Сии три суть едино .
8 И три свидетельствуют на земле: дух ,
вода
и кровь ;
и сии три об одном .

Мы явно видим и понимаем, что из всего множества верующих не все спасутся (войдут в Царство Божье):

1Пет.4:18 И если праведник ЕДВА спасается ,
то нечестивый и грешный где явится?

Слово «едва» говорит, что НЕ ВСЕ верующие спасутся, то же самое сказал и Христос, что из большого «стада» верующих в Бога спасется малое число праведников:

Лук.12:32 Не бойся, МАЛОЕ стадо! ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство.

Поэтому не все ВЕРУЮЩИЕ попадут на Небеса, а только те, кто примет ПРАВЕДНОСТЬ Христа, как второго Адама с Небес:

Тит.3:
4 Когда же явилась благодать и человеколюбие Спасителя нашего, Бога,
5 Он спас нас НЕ ПО ДЕЛАМ ПРАВЕДНОСТИ ,
которые бы МЫ СОТВОРИЛИ, а по Своей милости, банею ВОЗРОЖДЕНИЯ и ОБНОВЛЕНИЯ Святым Духом

Нужна не только вера людей, их праведность, но нужна самая главная ПРАВЕДНОСТЬ – это праведность Христа (второго Адама с Небес). Потому что только ЖИТЕЛЬ НЕБЕС мог ПОМЕНЯТЬ Свою праведность на грехи людей. И когда Отец возложил «наказание всего мира» на Христа (Ис.53:5), то люди всего мира ПОЛУЧИЛИ В ОБМЕН за свои грехи НЕБЕСНУЮ праведность Христа, т.к. ТОЛЬКО небесная праведность ДАЕТ ПРАВО войти в Небеса в Царство Божье.

Поэтому в Ветхом Завете никакая кровь животных (и даже людей) НЕ МОГЛА СТАТЬ ЗАМЕЩАЮЩЕЙ, чтобы дать возможность людям войти в Небеса (она должна быть Небесной и Человеческой, поэтому Христос пришел на землю как 100% житель Неба и 100% Человек во плоти). По этой причине все ветхозаветные праведники и кто жил до прихода Христа, переходили не в Царство Божье, а на Лоно Авраама (см. учение о воскресении мертвых – http://www.proza.ru/2015/03/25/454)

Заметьте, что в Царство Божье НИКТО из людей не вошел, до победы Христа на кресте Голгофы, т.к. не было НЕБЕСНОЙ замещающей Крови, которая способна очистить грешника и направить в Небеса.

Самым Первым Человеком с земли, Кто вошел в Царство Божье, был Человек Иисус Христос:

1Кор.15:
20 Но Христос воскрес из мертвых, ПЕРВЕНЕЦ из умерших .
21 Ибо, как смерть через человека , [так] через человека и воскресение мертвых.
22 Как в Адаме все умирают ,
так во Христе все ОЖИВУТ ,
23 каждый в своем ПОРЯДКЕ :
первенец Христос, потом Христовы, в пришествие Его .

В учении о воскресении мертвых подробно расписан порядок воскресения (последовательность – кто за кем войдет в Царство Божье – http://www.proza.ru/2015/03/25/454 ).

Все ветхозаветные праведники МОГУТ войти в Небеса, как и новозаветные верующие ТОЛЬКО ПОСЛЕ Христа и только БЛАГОДАРЯ ЕГО праведности, а не своей.

Ветхозаветные верующие своею праведностью ПО ВЕРЕ «получили билет» в Царство Божье, но войдут согласно Библейской последовательности ( т.е. “сядут на поезд”, см. http://www.proza.ru/2015/03/25/454 ):

1. Первенец Иисус Христос, Он воскрес на третий день после крестной смерти.
2. Праведники ветхозаветного времени, которые заслужили жить в Небесном Иерусалиме, они воскресли сразу же после воскресения Христа.
3. Праведники новозаветного времени, кто принял Иисуса своим Господом (родился свыше), воскресают сразу после земной смерти.
4. Праведники ветхозаветного времени, которые будут жить не в Небесном Иерусалиме, они воскреснут во время второго пришествия Христа.
5. Праведники новозаветного времени, которые доживут до второго пришествия Христа, и воскреснут сразу после ветхозаветных праведников.
6. Воскресение осуждения в конце тысячелетнего правления Христа на суд Белого Престола всех нечестивцев и праведников, умерших в грехах.

Все места Писания, подтверждающие этот порядок, приведены по вышеуказанной ссылке.

В Царствие небесное на костылях

С сестрой Макарией нас свел случай. Приехав к знакомым, я увидела среди прочих гостей крохотную инокиню. Именно крохотную, ростом с десятилетнего ребенка. Инокиня носилась по дому на костылях, ловко переставляя практически непослушные ноги.

— А это — сестра Макария, — представила ее хозяйка дома.

Весной 1971 года в загорский дом инвалидов привезли новорожденную девочку, от которой еще в родильном доме отказалась мать. Едва ребенок появился на свет, как врачи поняли, что дитя задержится на этом свете на несколько дней — у ребенка были тяжелые патологии развития. Мать написала отказ от дочери и исчезла в неопределенном направлении, а девочку, которой дали имя Света, повезли в «казенный дом» умирать.

Одному Богу известно, что происходит там, в небесной канцелярии, и почему здоровые и сильные покидают этот мир, а увечные, в которых еле душа держится, остаются в нем. Наверное, для чего-то это нужно. Врачи ничего не могли сделать для Светы, потому что она была безнадежна. Она должна была умереть со дня на день. Но Промысел Божий был в этом, иначе не сказать — девочка, которая даже для инвалида была очень тяжелой, выжила, как говорится, не благодаря, а вопреки. Вопреки прогнозам, вопреки диагнозам, вопреки мнению врачей.

Время шло, а Света не умирала. Она жила. Она почти не росла, не ходила и не разговаривала. Букет диагнозов, которых и без того хватило бы на троих, пополнился еще двумя приговорами: немая и умственно отсталая. Глубокий инвалид, не способный к самообслуживанию. И жизнь Светы сложилась бы обычным для нашей действительности образом: сначала детский дом инвалидов, затем дом инвалидов для взрослых, в котором ее ждало бы мучительное серое существование.

Но — о, чудесе! — в незавидную судьбу несчастного ребенка вновь вмешались свыше. По неизвестным причинам на маленькую неходячую девочку обратила внимание Надя, одна из воспитанниц старшей группы этого детского дома. И в один день она пришла к ней в палату, завернула ее, как куклу, в одеяло и принесла в свою группу. И тут произошло еще одно чудо — воспитательница старшей группы Валентина Павловна разрешила Наде приносить Свету в свою группу. Так пятилетняя Света оказалась в обществе подростков.

Возможно, что на девочку оказало влияние общение со старшими детьми, но, понаблюдав за малышкой, Валентина Павловна поняла, что «немая и умственно отсталая» Света на самом деле нормальный ребенок, а отсутствие речи вызвано элементарной нехваткой внимания со стороны воспитателей. И она стала заниматься с девочкой дополнительно, хотя это и не входило в ее обязанности.

В семь лет Свету положили в больницу, в которой она провела три года. Ее поставили в очередь на операцию, но ждать ее пришлось два года, время упустили, и теперь девочку нельзя было вылечить полностью — только корректирующее лечение. За три года лечения Света успешно окончила три класса начальной школы, а Валентина Павловна продолжала хлопотать за свою «внученьку» — ездила по инстанциям, по институтам и клиникам, выбивала внеочередные обследования у светил медицины. Наконец, со Светы сняли диагноз «умственно отсталая». Это означало, что она может получить стандартное среднее образование. Однако в загорском доме инвалидов это было невозможно. И в десять лет Свету перевели, опять же благодаря хлопотам Валентины Павловны, в один из подмосковных интернатов.

Ох, и тяжко же пришлось девочке на новом месте. Было все — и издевки, и насмешки, и дразнили, и обижали. Воспитательнице Ирине Николаевне пришлось приложить немало усилий для того, чтобы здоровые дети адекватно воспринимали одногруппницу на костылях. Не оставляла свету и Валентина Павловна — она частенько навещала ее и продолжала возить по больницам и клиникам, не теряя надежды поставить девочку на ноги. Наконец нашли возможность хоть как-то помочь Свете: она будет ходить, но на костылях, и навсегда останется маленького роста. Валентина Павловна согласилась. Всю жизнь ухаживая за тяжелыми инвалидами, она прекрасно понимала, что значит для человека возможность двигаться.

— Сейчас я понимаю, что Господь как будто за ручку вел меня по жизни, — говорит сестра Макария, — сначала он дал меня одному любящему человеку, потом второму. Если бы не они, я не знаю, как сложилась бы моя жизнь. Я, будучи очень тяжелым инвалидом, получила среднее образование, а те дети, с которыми я жила в загорском детском доме, получили только так называемое «вспомогательное» образование, а это крест на всей жизни. Это значит, что ты не получишь профессию, не сможешь устроиться на работу.

Из интерната Света опять вернулась в тогдашний Загорск в училище, чтобы получить посильную профессию. В то время церкви только-только начали передавать верующим, и училище находилось непосредственно на территории Гефсиманского скита. Свете здесь все казалось мрачным, ее пугали кресты и купола, на выходные она как можно раньше стремилась уехать к Валентине Павловне, а в училище каждый раз возвращалась чуть ли не со слезами. Но именно в этом ските начался ее духовный путь.

Конечно, с подругами, с соседками по общежитию были разговоры о вере и о Боге. Тогда, в конце 80-х было много разговоров о возрождении духовности, о Церкви, о Православии. Но до того момента, когда вера поселится в душе Светы, должно было пройти еще очень много времени.

Троице-Сергиева Лавра. Фото: www.vidtour.ru

— Конечно, по телевизору я видела репортажи со служб, видела, как молятся люди, но меня же воспитывали в духе строителя коммунизма, и я смеялась над церковными обрядами. Валентина Павловна меня одергивала, говорила, что потом я все пойму, а я удивлялась — чего тут понимать-то? Ходят темные бабушки в церковь, свечки ставят… А потом как-то все поменялось, я почувствовала, что мне нужно креститься.

Света была обижена на судьбу: за что Бог, если Он такой добрый, поставил ее в такое положение? Это было несправедливо. Почему кто-то может ходить и наслаждаться жизнью, а она навсегда привязана к костылям?

— Конечно, я искала справедливости. Я тогда уже знала, что есть такой Иисус Христос, который ходил по земле и всем помогал. И думала, что, вот, если я стану крещеной, то Он и мне поможет. У меня как раз был юношеский возраст, я все воспринимала обостренно, и я чувствовала, что не вижу смысла в своей жизни. Я очень боялась умереть, получалось, что и тут я ничего хорошего не видела, и что там — тоже неизвестно. И я захотела принять Крещение, захотела поговорить со священником.

Света приняла Крещение, но страх перед людьми в рясах у нее остался — они ассоциировались у нее со смертью. И Света продолжала искать духовности. Общалась она и баптистами, и с кришнаитами, но ни первое, ни второе не принесло ей облегчения от физических и душевных страданий.

Читайте также:  9 собак, которых японская стрижка преобразила так, что теперь их просто не узнать

— Это было как лекарство, дающее временное облегчение. Оно позволяло забыться на некоторое время, а потом все начиналось сначала. И так продолжалось некоторое время, пока однажды в моей комнате не появилась знакомая и не сказала: «К нам пришел студент из Академии, будет рассказывать о Боге, пойдем, послушаем».

После лекции Света попросила академиста о частной беседе. Они разговаривали очень долго, студент терпеливо отвечал на ее вопросы, и, что очень понравилось Свете, — без экзальтаций и обещаний немедленного исцеления и всех благ. «Если бы у нас была только одна эта жизнь, то да, это было бы жестоко и несправедливо. Но Бог дал нам и другую жизнь, и если бы не было той, другой жизни, то эта жизнь не имела бы никакого смысла», — сказал он. И именно эти слова успокоили, утешили Светлану и дали ей надежду.

Свою первую исповедь сестра Макария вспоминает с улыбкой.

— Чтобы не было страшно, мы с моей подругой пошли на исповедь вдвоем. Мы, конечно, дрожали от страха, приходим в храм, а там, у аналоя, такой батюшка стоит, небольшого роста, пожилой, строгий такой он нам показался… Ну, у нас ноги подкосились, и я стою уже и думаю, как бы мне отсюда слинять, пока он нас не заметил.

Но было поздно. Священник их заметил и сам подозвал к себе. На ватных ногах Света подошла к аналою. Она забыла все слова, которые готовилась сказать, все, что читала об исповеди накануне. Но батюшка посмотрел на нее, улыбнулся и сказал пару ободряющих слов, которые и прогнали весь страх.

В тот вечер Света уходила из храма последняя. Эта исповедь перевернула всю ее душу, она поняла, что не хочет покидать стен церкви, что именно здесь и есть ее место. Пройдет несколько лет, Света получит благословение от старца Наума на иночество. Так она оказалась в Переславль-Залесском Никольском монастыре, где в 1997 году она приняла постриг с именем Макария. Она занимается компьютерной графикой и фотографией, освоила церковное пение, изучила Устав. Конечно, ее нездоровье осталось при ней. Она по-прежнему передвигается на костылях, периодически приходится ложиться на лечение, раз в несколько лет — операция на ногах, чтобы сохранить способность ходить.

— Господь промышляет о каждом человеке, — говорит сестра Макария. — Надо возложить свои печали на Господа, и Он никогда не оставит вас. А в Царствие Небесное можно войти и на костылях.

Царствие Небесное: Где оно находится и как туда попасть?

Рассказывает протоиерей Павел Великанов

Где искать Царство Небесное, что это такое и как туда можно опоздать? Ответить на такие вопросы с точки зрения Церкви может не каждый даже воцерковленный человек. Мы обратились с ними к протоиерею Павлу Великанову.

Пришел к своим, и свои не приняли…

Фото Владимира Ештокина

Если внимательно вчитаться в Евангелие и вдуматься во все слова Христа о Царствии Божием, становится очевидным: именно это учение стало роковым для Его земной жизни. Иудеи жаждали Царства, бредили Царем — но только не таким, каким оказался Христос. И Спаситель был к этому готов: в отличие от множества лжепророков и лжемессий, Его совершенно не волновал внешний эффект от Его проповеди. Он знал, что делал. И прекрасно понимал, какая цена — словам, и какая — делам. Достаточно вспомнить, как после слов о необходимости вкушения Его Тела и питья Его Крови как непреложном условии жизни с Богом многие отворачиваются от Него и уходят. И вот, вместо того чтобы, как сказали бы сегодня, «изменить тактику» и «внести коррективы» для большей эффективности проповеди — Христос поворачивается к Своим ближайшим ученикам: «А не хотите ли и вы — уйти?».

Учение о Царстве Небесном — ключевое для всего евангельского повествования. С точки зрения иудеев, всё это не более чем какая-то абстракция, никак не связанная с жизненными реалиями. Поэтому Тот, Кто так дерзновенно смеет утверждать Свое Богосыновство — и тем самым превращать этот «непонятный вымысел» в Божественное Откровение — должен быть убит, и убит позорно, в назидание всем другим, чтобы никому не повадно было пытаться разрушить то, что — как считали ветхозаветные иудеи — веками сохраняло аутентичность и целостность еврейского народа. Уж кто другой, кроме иудеев, прекрасно понимал и помнил, что такое — Царство? Саул, Давид, Соломон — все они были вписаны в историю еврейского народа не только как святые и пророки, но и как строители того самого царства, по развалинам которого теперь и ходит этот новоявленный Пророк и рассказывает странные вещи о Небесном или Божием Царстве!

Христовы вопрошатели — евреи — люди очень конкретные в своем отношении ко всему, что касается важных для них областей жизни. Богатейший опыт выживания во враждебной среде научил их исключительному прагматизму, а сложные установления Моисеева Закона филигранно оттачивали из поколения в поколение эту способность к быстрому рассудочному реагированию.

И когда читаешь, как они слушают слова Христа о Царстве, возникает ощущение, будто в воздухе буквально звенит этот непрекращающийся агрессивный фон вопросов: «А где это Царство, покажи его нам! Когда придет это Царство? А с чем его можно сравнить, как его пощупать, потрогать, увидеть? Не блеф ли всё это. »

А Ответ — был у них перед глазами, ходил, разговаривал, исцелял больных. Только потом, уже после Воскресения, апостол Иоанн будет вспоминать с глубоким чувством искреннего изумления — как Его, Слово Жизни, Сына Бога, они могли видеть глазами, осязать руками, есть, пить вместе с Ним. Это с трудом вмещается в сознание даже Его ближайших учеников — видевших Его Воскресшим. Что же тогда говорить о тех, кто и смотрел-то на этого бродячего проповедника так, краем глаза, вскользь — много тут ходит всяких.

Вертикаль или горизонталь?

Фото h.koppdelaney, www.flickr.com

Когда мы говорим о Царстве Небесном, нас сразу сбивает с толку его «небесность», которая подсознательно воспринимается нами как что-то не вполне реальное, исключительно духовное или как минимум — неземное или загробное.

Однако в евангельских текстах «Небо» — синоним имени Божия, и, соответственно, «Царство Небесное» не что иное, как Его, Бога, правление на Земле — и только. Но это такое живое и реальное присутствие Бога в человеческой жизни, что оно оказывается той самой жемчужиной, ради которой всё остальное с легкостью продается и забывается.

Царство Небесное бесконечно далеко от состояния «душевного комфорта» или «карманного Бога в душе», которым так любят оправдывать свое практическое безбожие наши современники. Здесь Бог приходит к человеку именно как Царь, Господин — и это откровение невозможно ни перепутать, ни сымитировать. Царь не бывает без своих подданных: точно так же и Царство Небесное появляется лишь там, где происходит встреча человека и Бога — встреча, результатом которой для этого человека становится новая жизнь.

Царство Небесное — не пища и питие, не власть и могущество, не довольство и богатство. Всё это — горизонтальная плоскость: и в любой точке этого пространства может появиться новая реальность — вертикаль, которая выстраивается только между Богом и человеком.

Царство Божие уже здесь, среди вас — говорит Христос Своим ученикам: они изумленно озираются, смотрят по сторонам, не понимая, что надо лишь только увидеть самих себя рядом со Христом. Нечего искать это Царство ни во времени, ни в пространстве — оно постоянно рядом.

Но Христос — кроток и долготерпелив, Он не вламывается в душу как Властный Хозяин, а стоит у двери и лишь скромно постукивает в надежде, что те, кто за дверью, внутри, услышат и сами захотят пустить. Отсюда — такое обилие в Его речи образов и сравнений, помогающих понять Его учение о Царстве. И при этом — постоянный акцент: «Да, Я — Царь, но не того Царства, о котором вы все так мечтаете. Мое Царство — другое. Оно там, где не властолюбцы и гордецы, а кроткие и скромные; там, где нет пышности и религиозного лицемерия, а детская простота и искренность; там, где Бог — не мысленная фикция, а Живой, реально присутствующий в жизни Господь!» Насколько эти слова были трудны для слуха, представить несложно: достаточно посмотреть вокруг — кто сегодня виноват в наших бедах? Власть имущие? Воры и взяточники? Да какая разница — все равно взгляд скользит по накатанной веками дорожке, и задолго до Христа этот путь уже был проторен. Перефразируя Христовы слова о Царстве Божием, можно было бы сказать так: какого бы даже самого святого, безгрешного и исполненного всех добродетелей правителя ни поставь — сути наших проблем это не решит: ведь наш главный враг не где-то снаружи, он — внутри; точнее — мы и есть сами себе враги номер один.

С чего начинается Царство?

Фото h.koppdelaney, www.flickr.com

Царство Божие — Царство Небесное — наступает уже тогда, когда человек обретает своего Царя и Господа: и для христиан это вхождение в Царство непосредственно связано с рождением от воды и Духа в таинстве Крещения.

Когда крещаемого священник спрашивает: «Веруешь ли ты Ему?» — готовящийся родиться в Новое Царство отвечает: «Верую, яко Царю и Богу!»

Поэтому Крещение — не просто некий «очистительный» ритуал, а высоко ответственный момент: принимая Христа своим Господом и Спасителем, погружаясь в Его смерть и восставая с Его Воскресением из вод купели, он произносит клятву верности своему Царю и Богу. Отныне человек уже не одинок: он — на службе, он — «при деле», он принадлежит не своим желаниям и похотениям, но работает своему Царю и Богу, тем самым проявляя Его Царство в этом мире. Но не только об этом молится каждый день христианин, когда просит в молитве Господней «да приидет Царствие Твое»: его молитва — не только о том, чтобы этих точек живого и действенного присутствия Бога в мире посредством Его верных подданных было всё больше и больше.

Наша надежда и ожидание — увидеть тот миг, когда небесный свод свернется, звезды исчезнут, мертвые восстанут — закончится эта долгая, такая бесконечно долгая холодная ночь греха, и откроется новый День, Светлый день Христова Царствия.

Однако к этому дню надо готовиться уже сейчас. «Кто не увидел Христа здесь, в этой жизни, тот не увидит Его и там», — говорил прп. Варсонофий Оптинский.

Царство Мое — не от мира сего, — говорит Христос. И Его последователи, христиане, с одной стороны, не имеют иного мира для жизни, кроме этого, по умолчанию враждебно настроенного ко Христу. Но с другой стороны, Царство, которым они и живут, — Христово Царство — не от мира сего. Это внутреннее напряжение — от неизбежности жизни в этом мире и невозможности жить по его, мирским, законам — в реальной жизни оказывается очень продуктивным: так рождается аскетика, наука о стратегии и тактике в духовной войне против греха и страстей. В этом глубинном внутреннем напряжении и вызревает христианин. Поэтому Царство Небесное — «нудится», берется с усилием, оно «пробивает себе дорогу» только руками самого человека, его личными трудами отвоевывает себе новые и новые территории на вражеской земле.

О чем тоскует наше сердце

Фото h.koppdelaney, www.flickr.com

Вход в Царство Небесное открывается Таинством Крещения, и каждый раз, благословляя это Царство на Божественной Литургии, верный Христу проходит серьезный тест на свою «профессиональную пригодность» к участию в этом Царстве. С одной стороны, это единство обращенных ко Христу человеческих лиц образует Церковь как Его Тело. С другой стороны, это таинственное многочастное и при этом единое Тело оказывается для конкретно каждого члена Церкви судом и свидетелем его соответствия, его со-настроенности тому Духу, Который и животворит это Тело, — Святому Духу.

И чтобы попасть в это Царство, не нужно куда-то ехать или мучительно долго ждать, когда же оно придет «в силе и славе»: ведь оно уже пришло, это Царство ходило по нашей земле — и по сей день ходит ногами тех, кто Его считает своим Царем, живущих по Евангелию, исполняющих то, что Он, Христос, ждет от Своих братьев и друзей. Оно всегда рядом: лишь бы оказался настроен приемник нашей души на эту частоту Небесного Царства. И когда это происходит, христианин становится живым свидетельством объективного существования этого Небесного Царства уже здесь и сейчас. Иван Ильин как-то заметил, что свет религиозности скрыть невозможно — он все равно пробьется и будет светить миру. Весь неисчислимый сонм христианских святых — это именно такие «светлячки», светочи Божией правды, но сила их не в какой-то собственной исключительности, а в том, что все они светились одним и тем же светом Христова Царства — пусть каждый по-своему. Но источник их света всегда был один — Христос.

Это живое присутствие Христа не только в церковной общине, но и в душе каждого христианина для апостола Павла было настолько очевидным и важным критерием, что он дерзнул утверждать: Кто Духа Христова не имеет — тот и не Его, то есть не Христов! (Рим 8:9).

Сам Христос — и есть Царство Небесное, и когда Он говорит об этом Царстве в притчах, образах, примерах — Он всегда говорит о Себе Самом. Жизнь со Христом, жизнь по Христу, жизнь в Нем — это совсем не абстракция, а реальнейшая реальность для церковного человека.

Причем не на уровне чувств или ощущений: это состояние внутренней «синхронизации» с жизнью Христова Тела оказывается гораздо глубже любых психологических переживаний, оно выходит в сферу онтологическую, в область первооснов бытия. Поэтому то, что происходит в храме, Таинства, совершаемые руками священника — всё это резонирует не с какими-то внешними чувствами, но со стихиями земными и небесными: здесь ангелы не просто присутствуют, но сослужат иерею в страхе и трепете. И эта невидимая духовная мощь становится очевидной для чистых сердцем и открытых Богу душ.

Здесь, в храме — Его территория, Его Царство — если только, конечно, храм наполнен верными Ему — а не предателями и дезертирами. И нет ничего удивительного в том, что однажды всего лишь переступив порог храма, человек оказывается до конца дней восхищен этой охватившей его внезапно со всех сторон новой реальностью — не нашей, а той, лучшей, заветной, желанной — по которой только и тоскует живое человеческое сердце.

Рай или Христос?

Фото h.koppdelaney, www.flickr.com

Христианин — это не тот, кто живет мечтой попасть в рай, а тот, кто живет Христом. Для верующего во Христа рай и открывается, и может закрыться уже в этой жизни. Поэтому для него каждый день, каждая минута этой, казалось бы, преходящей и поэтому мало что значащей жизни — на самом деле бесценны. А «механическое» помещение непреображенной Божественной благодатью души в место, где живут праведники и святые, качества жизни не изменит: от себя никуда не деться, и тот, кто носит в своем сердце ад самолюбия и страстей, сам убежит с презрением и злобой на этих «святош» и «лицемеров».

Не став подданным Царства Божия здесь, на земле — слишком мало шансов попасть в него после смерти. Искать Христа, Его близости, Его ощутимого присутствия — причем не только в храме и таинствах, но и в ежедневных событиях жизни — не такая уж сложная задача, если слышать Его заповеди и стараться выполнять их. А заповедь в действительности одна: быть подражателями Христу, жить и вдохновляться Им, поступать, как Он поступал; думать, как Он думал, желать того, к чему Он стремился. Как это ни странно прозвучит, но об этом сегодня надо говорить во весь голос, снова и снова: христианство — Христоцентрично, а не «раецентрично», или, что еще хуже, «грехоцентрично».

Для нас рай там, где Христос, а вовсе не наоборот.

И Его Царство — как его ни назови — Божие или Небесное — уже здесь, на земле, с нами, среди нас. Если только сами мы — в своем сердце, в мыслях, словах и поступках — со Христом.

Читайте также:

12 притч: Христос о Царствии Небесном

Да приидет Царствие Твое. О чем мы молимся этими словами?

На заставке фрагмент фото Владимира Аверина

Добавить комментарий